После нас - Катерина Затула

Тело предательски узнало этот тон. Жар скользнул по коже, собрался где-то ниже живота, и мне пришлось сделать медленный вдох, чтобы не выдать себя окончательно. Никита открыл передо мной дверь автомобиля и чуть заметно усмехнулся. Разумеется, он всё заметил. Я молча забралась в салон. Пока Никита усаживал Алису в заранее установленное детское кресло и проверял ремни, я старательно смотрела в окно, дожидаясь, когда лицо перестанет выдавать мою реакцию.

До офиса адвоката Азаматова мы доехали почти молча. Машина остановилась перед современным деловым центром в одном из переулков недалеко от Тверской. Иван заглушил двигатель, а Никита вышел первым. Через несколько секунд дверь с моей стороны открылась.

— Приехали.

Он протянул мне руку. Я сделала вид, что не заметила, и выбралась сама, стараясь не зацепиться шпилькой за порог. Никита коротко усмехнулся, но комментировать мою демонстративную самостоятельность не стал. Только забрал Алису из детского кресла и легко поднял на руки. Дочь сразу заинтересовалась его часами. Положила ладонь на циферблат, провела пальцем по стеклу и попыталась повернуть заводную головку.

— Не сломай, — сказала я, поправляя платье.

Никита посмотрел на Алису.

— Слышала? Мама переживает за папины часы.

Я резко подняла голову. Слово прозвучало так естественно, будто он произносил его каждый день. Никита даже не взглянул на меня. Перехватил Алису удобнее и направился к входу.

Иван подошёл, чтобы закрыть дверь автомобиля, но задержался рядом со мной и понизил голос:

— Кать, ты сегодня очень красивая. Сказал бы «шикарная», но это слово, кажется, Никита Владимирович уже занял.

Я не удержалась от улыбки и заговорщически подмигнула ему. В этот момент Никита остановился и посмотрел через плечо. Его взгляд сначала встретился с моим, затем медленно переместился на Ивана. Судя по тому, как напряглась его челюсть, подмигивание он заметил.

— Осторожнее, Ваня. Тебе ещё ипотеку платить, — прошептала я ему с улыбкой.

— Вот именно. Поэтому я сказал тихо.

Но, похоже, недостаточно тихо. Никита развернулся к нам полностью.

— Иван.

— Да, Никита Владимирович?

— Ты сегодня подозрительно весёлый.

Улыбка немедленно исчезла с лица Вани.

— Больше не повторится.

— Проследи за этим.

Иван с совершенно серьёзным видом кивнул и направился к водительскому месту. Я несколько секунд смотрела ему вслед, потом повернулась к Никите.

— Ты сейчас приревновал меня к собственному водителю?

— Нет.

— Конечно. Просто запретил человеку улыбаться в моём присутствии. А так, всё нормально.

Никита медленно скользнул по мне тяжёлым взглядом.

— Смотреть на мою женщину я никому запретить не могу. Да и не собираюсь. Пусть смотрят и завидуют. Главное, чтобы она не улыбалась и не подмигивала им в ответ. Доступно объяснил?

Я уже открыла рот, но Никита посмотрел вслед удаляющемуся Ивану и добавил:

— Впрочем, ему могу. Он на меня работает.

Уголок моих губ предательски дрогнул, но я сдержала улыбку.

— Я не твоя женщина, Азаматов. Постарайся наконец это запомнить.

Его взгляд опустился к моим губам.

— Тогда перестань улыбаться, когда я называю тебя своей.

Мне потребовалась секунда, чтобы вернуть лицу невозмутимое выражение.

— Я не улыбалась.

— Конечно. Идём, Аверина.

Он развернулся и направился к входу, продолжая держать Алису на руках. Я осталась стоять возле машины, глядя ему вслед. Наглый, самоуверенный собственник. Хуже всего было то, что вместо возмущения мне отчаянно хотелось улыбаться. Я быстро поправила сумку на плече и пошла за ними.

Внутри было прохладно и тихо. Девушка за стойкой узнала Никиту сразу, поднялась и торопливо поздоровалась. Он ограничился коротким кивком и направился к лифтам, даже не спросив, куда идти. Разумеется, здесь его знали. В мире Никиты Азаматова почти везде знали, куда его проводить, какие двери открыть и сколько времени заставлять ждать. Обычно нисколько.

В лифте я снова поймала наше отражение в зеркальной стене. Никита стоял рядом, держа Алису на руках. Она продолжала изучать его часы, полностью захваченная новым развлечением. Белое платье, тёмные кудри, маленький бант над ухом. Никита в безупречном тёмном костюме. Я между ними. Со стороны мы выглядели так, будто собирались не устанавливать отцовство, а делать семейную фотографию для какого-нибудь делового журнала. Я отвела взгляд.

Двери лифта разъехались. Нас встретила секретарь и проводила в просторную переговорную с панорамными окнами. За длинным столом уже сидели двое мужчин. Дмитрий Анатольевич поднялся первым. Я узнала его сразу. Несколько лет назад он приезжал в офис холдинга, и при его появлении даже руководители подразделений начинали говорить тише.

— Никита Владимирович.

Они обменялись рукопожатием.

— Екатерина Андреевна, — обратился он ко мне. — Рад познакомиться лично.

— Доброе утро.

Второй мужчина тоже поднялся.

— Катя.

Сергей Валерьевич протянул мне руку, и я почувствовала себя немного спокойнее. Его нашёл отец и подошёл к вопросу с привычной основательностью. За сутки отыскал человека, которого называли едва ли не лучшим семейным адвокатом Москвы. Сергей Валерьевич представлял интересы людей, привыкших делить не квартиры в спальных районах, а многомиллиардные активы, недвижимость в нескольких странах и детей, внезапно превращавшихся в главный предмет войны.

Когда мы с ним встретились он внимательно выслушал меня, задал десяток неприятных, но правильных вопросов и пообещал, что ни одна подпись не появится на бумаге до тех пор, пока он не убедится, что интересы Алисы защищены. Ни имя Азаматова, ни его возможности не производили на Сергея Валерьевича заметного впечатления. Именно поэтому папа выбрал его.

— Доброе утро, — ответила я.

Сергей Валерьевич посмотрел на Алису, сидевшую у Никиты на руках.

— А это, я полагаю, главная участница сегодняшней встречи.

— Главная участница пока не подозревает, что происходит.

— В её возрасте это большое преимущество.

Никита внимательно посмотрел на моего адвоката. Сергей Валерьевич спокойно выдержал его взгляд. Несколько секунд мужчины молча оценивали друг друга. Я почти физически почувствовала, как столкнулись две силы. Никита привык подавлять одним присутствием. Сергей Валерьевич, судя по всему, давно разучился поддаваться давлению.

— Начнём, — произнёс Никита.

Не предложил. Распорядился. Мы заняли места за столом. Сергей Валерьевич сел напротив меня, рядом с Дмитрием Анатольевичем. Для Алисы уже приготовили детское кресло. Видимо, Никита успел распорядиться и об этом.

Он поставил кресло между нами, сам усадил дочь и застегнул ремни. Алиса не возражала, потому что в её распоряжении остались снятые с его запястья часы.

— Никита, она их разобьёт.

— Не разобьёт.

Какой же непробиваемый. Он сел справа от меня. На столе уже лежали две папки, несколько экземпляров