После нас - Катерина Затула

— Я не трус, Катя. У меня просто хорошо развит инстинкт самосохранения, есть ипотека и начальник Азаматов.

Мы попрощались. Иван ушёл, а я закрыла за ним дверь. В квартире сразу стало тихо. Точнее, настолько тихо, насколько вообще может быть в квартире с полуторагодовалым ребёнком, который посреди гостиной сосредоточенно пытается отодрать скотч от огромной коробки. Я положила конверт с картой на комод и подошла к Алисе.

— Ну давай посмотрим, что там тебе папа купил.

Слово вырвалось совершенно естественно. Я даже не сразу поняла, что именно сказала. Не Никита, не Азаматов. Папа. Я впервые назвала его так при Алисе, и от осознания внутри что-то непривычно дрогнуло. Наверное, действительно пора привыкать. За эти дни наши адвокаты подготовили все документы, а завтра мы с Никитой должны будем вместе оформить отцовство. Его имя появится в свидетельстве о рождении Алисы, и слово «папа» окончательно станет частью нашей жизни.

Я присела рядом и помогла ей открыть коробку. Внутри оказалась кукла. Почти с саму Алису. Светлые волосы были собраны в два хвоста, на ней было розовое платье, белые туфельки и маленький рюкзак. Алиса восторженно ахнула.

— Ляля!

— Да, зайка. Ляля.

Я вытащила куклу и сразу заметила надпись на упаковке. Она умела говорить больше ста фраз, петь песни, смеяться, плакать, просить есть и звать маму. Просто прекрасно. Я случайно нажала ей на живот.

— Мама! Давай играть! — пронзительно сообщила кукла на всю гостиную.

Алиса замерла, а потом просияла и захлопала в ладоши.

— Ещё!

— Кошмар, ещё одна кричащая игрушка.

Я нажала снова. Кукла немедленно запела детскую песню голосом, способным поднять жильцов минимум трёх соседних этажей. Алиса пришла в полный восторг. Подхватила её, едва не упала под весом и потащила к дивану.

— Это всё потому, что он пока с ней не живёт, — пробормотала я. — Вот поживёт рядом хотя бы пару недель и начнёт покупать исключительно беззвучные кубики.

Я замерла. Пока. Какое ещё «пока»? Никита не будет жить с нами. У него свой дом в Барвихе. Огромный, тихий, идеально организованный. Вот пусть туда и покупает целый музыкальный ансамбль. Куклу, барабан, детское пианино и говорящего медведя, который круглосуточно читает стихи. Желательно поставить всё это прямо возле его спальни.

— Мама! Я тебя люблю! — закричала кукла.

— Уже не уверена, что это взаимно.

Алиса прижала её к себе и счастливо засмеялась. Я невольно улыбнулась. Ладно. Ради такого выражения лица можно было пережить даже сто песен.

Вторая коробка стояла так и не распакованная. Она была значительно меньше первой. Плотная, кремового цвета, перевязанная широкой чёрной лентой. Никаких детских рисунков, ярких надписей или изображения игрушки. Я сразу поняла, что она не для Алисы. Несколько секунд просто смотрела на неё. Потом всё-таки подошла. Исключительно чтобы проверить содержимое перед тем, как отправить обратно. Я развязала ленту и подняла крышку. Под ней лежала тонкая бумага с золотым логотипом «Alaïa». Пальцы сами остановились на краю упаковки.

— Охренеть…

Я осторожно развернула бумагу. Внутри лежало платье из новой летней коллекции. Молочно-белое, с открытыми плечами, подчёркнутой талией и мягкой юбкой чуть ниже колена. То самое платье. Я видела его неделю назад. Долго рассматривала на сайте, даже собиралась заехать в бутик и примерить, но так и не добралась туда.

Я провела пальцами по ткани. Мягкая. Безупречная. Вживую платье оказалось ещё красивее, чем на фотографии. Чёртов Азаматов. Он помнил мой размер. Знал, какие ткани я люблю, какие вырезы выгоднее всего подчёркивают грудь и какой крой делает мою и без того шикарную фигуру совершенно неприличной. Даже спустя два с половиной года сумел выбрать именно то платье, которое я сама хотела купить.

Значит, теперь он решил пойти другим путём. В ход пошли деньги: подарки Алисе, платье мне, банковская карта без лимита. Очень удобно. Если женщину не получается убедить, можно просто определить её стоимость. Именно такой он меня когда-то и считал. По всей видимости, считает до сих пор.

Справедливости ради, образ скромной женщины, равнодушной к материальному, я никогда особенно убедительно не изображала. Я всегда любила дорогую одежду, хорошие машины, украшения и соответствующих мужчин. Люблю до сих пор и раскаиваться в этом не собираюсь. Только любовь к роскоши ещё не означает наличие ценника. Но Азаматов когда-то поставил между этими понятиями знак равенства и, похоже, до сих пор не видит между ними разницы.

Я гордая женщина. Не возьму я это платье. Я отпустила ткань и закрыла коробку. Потом открыла снова. Только чтобы проверить размер. Мой. Разумеется.

Божечки, какое же оно красивое. Я сейчас заплачу. И совсем не по той причине, по которой плакала четыре дня назад. Ненавижу Азаматова. И немножко люблю это платье.

Я ещё раз провела ладонью по юбке и разозлилась на себя. Даже сейчас, прекрасно понимая, зачем он это делает, мне хотелось достать платье, примерить и посмотреть в зеркало. Нет. Я резко завернула его обратно в бумагу и захлопнула крышку.

На комоде всё ещё лежал чёрный конверт. Я достала карту, сфотографировала её и открыла переписку с Никитой. Написала ему сообщение:«Что это?»Ответ пришёл почти сразу:«Карта».

Я закрыла глаза и тяжело выдохнула. Спасибо, Азаматов. Без тебя ни за что бы не догадалась. Я взвесила карту на ладони. Металлическая. Тяжёлая. Прекрасно. При встрече будет чем запустить ему в голову.

31.

Катя

Я проснулась раньше будильника. Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, что именно выдернуло меня из сна. Потом я вспомнила. Сегодня Никита официально станет отцом Алисы. Я взяла телефон с тумбочки и посмотрела на время. Шесть сорок. До встречи оставалось больше четырёх часов, но снова уснуть всё равно не получилось бы.

Отбросив одеяло, я вышла из спальни и бесшумно вошла в детскую. Алиса спала на спине, раскинув руки. Тёмные кудри рассыпались по подушке, одна нога выбралась из-под тонкого одеяла. Рядом лежал заяц, а новая кукла, которую Никита прислал вчера, сидела на полу возле кроватки, привалившись головой к бортику.

Полтора года мы были вдвоём. Конечно, рядом находились родители, брат, няня. Алису любили, баловали, окружали вниманием. Но в самом главном мы всё равно оставались вдвоём. Я принимала все решения. Знала каждую её привычку, каждый звук, каждое выражение лица. Только я укладывала её спать. Только ко мне она тянула руки, когда пугалась. Только меня звала, просыпаясь ночью.

Сегодня всё изменится. В нашей