«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

или ещё не решил, какой именно. Поэтому какое-то время они находились в тетради вот в таком заложенном виде и уж потом были вырваны. Один листок так и остался заложенным – посреди уцелевшей главы.

Другие листы изымались иначе – может быть, раньше во времени, а может быть, и позже. У самого корешка не вырван, а вырезан десяток листов. По оставшимся первым буквам строк видно, что листы были исписаны. В другом месте врезано ещё несколько листов – явно диалог Понтия Пилата и Иешуа Га-Ноцри. Надрезано и вырезано полстраницы. Вырезаны две строки. Две строки, впрочем, могли быть вырезаны кому-нибудь на память; подарил же он в своё время Елене Сергеевне кусочек, вырезанный из дневников…

А вот следы небрежной и, вероятно, более поздней действительно расправы автора со своей рукописью. По уцелевшей рукописи видно, что автор сидит за столом, раскрытая тетрадь лежит перед ним, он просматривает её, захватывая правой рукою. …И рвёт так, чтобы оборвать примерно половину – иногда сверху вниз, иногда снизу вверх. (Направление срыва определяется безошибочно.) Иные листы оборваны как бы по линейке: явно левой рукой прижат положенный на тетрадь какой-то предмет, может быть, не линейка, а книга или другая тетрадь, правая же рука производит срыв. В одном месте Булгаков рванул так сильно, что вслед за оторвавшейся половинкой вылетели куски листов у корешка. Эти куски собраны и аккуратно водворены на место…»

Привёл этот большой отрывок из книги Лидии Яновской, чтобы у вас, во-первых, было представление о черновиках самой первой редакции романа, и, во-вторых, чтобы привлечь внимание к тем листам, которые, как пишет Яновская, не вырваны, а аккуратно ВЫРЕЗАНЫ у самого корешка. Причём по оставшимся первым буквам строк видно, что эти вырезанные листы были исписаны.

Что это были за вырезанные листки, можно узнать в предисловии Ирины Ерыкаловой к сборнику «Князь тьмы. Полная история «Мастера и Маргариты», откуда мною приводятся цитаты из различных редакций романа. Ирина Ерыкалова, судя по всему, воспользовалась восстановленным Мариэттой Чудаковой текстом на разорванных листах. Вот что Ерыкалова пишет в предисловии к сборнику:

«Одной из самых важных была глава вторая, которая называют «Евангелие от д[ьявола]» («Евангелие от Воланда»). Судя по обрывкам, сохранившимся после сожжения текста романа в марте 1930 года, события, которые были изложены в ней, не ограничиваются допросом Иешуа у Пилата. В ней были полностью изложена евангельская история страданий Христа, начиная с предательства и доноса Иуды, ареста, заседания Синедриона до шествия на Голгофу и казни. От первоначального названия главы сохранилось лишь слово «…нисане…» – то есть речь в ней шла о событиях, происходящих в Ершалаиме в месяце нисан. Нисан, по вавилонскому календарю, месяц, соответствующий марту-апрелю.

…Рассказывая о евангельских событиях, незнакомец на Патриарших вспоминает, что Иешуа привели «прямо к Анне». Именно так излагается начало страданий Христа в Евангелии от Иоанна: «…и отвели Его сначала к Анне; ибо он был тесть Каиафе, который был на тот год первосвященником. Это был Каиафа, который подал совет иудеям, что лучше одному человеку умереть за народ» (Ин.18; 13.14).

Далее Ерыкалова ссылается на комментарий Виктора Лосева к книге «Булгаков М.А. Князь тьмы».

«По обрывкам слов можно понять, – сообщает В.И. Лосев, – что Иисус подвергся допросу, при этом его обвиняли в самозванстве. В ответ Иисус улыбался…» Согласно Евангелию, при разговоре с Анной слуга его ударил Иисуса по щеке (Ин.18.22). Анна отправил Иисуса к первосвященнику Каиафе, который был главою Синедриона. Булгаковым были описаны эти события: «Затем состоялось заседание Синедриона, но в этом месте пять листов с убористым почерком обрезаны почти под корешок, – сообщает В.И. Лосев. – Можно лишь предположить, что этот текст имел чрезвычайно важное значение для понимания реальной обстановки, сложившейся вокруг писателя в конце 1920-х годов, поскольку “исторические” главы прежде всего и имели скрытый подтекст».

Вот мы и выяснили, что могло быть на тех вырезанных листочках, которые Булгаков, по совету Елены Сергеевны, отправил Сталину! На тех листочках было изложено вынесение смертного приговора Иешуа Га-Ноцри на заседании ершалаимского синедриона, которое предшествовало допросу и вынесению приговора прокуратором Понтием Пилатом. Сцены допроса Иешуа в стенах синедриона нет ни в одной из редакций романа.

Виктор Иванович Лосев был прав, когда писал, что «исторические» главы прежде всего и имели скрытый подтекст». Прав Виктор Иванович и в том, что «текст этот имел чрезвычайно важное значение для понимания реальной обстановки». Но вот только реальной обстановки, сложившейся не вокруг писателя в конце 1920-х годов, а сложившейся в начале 20-х годов вокруг Русской Православной Церкви. Именно это должен был сразу понять Сталин, когда прочитал присланный ему отрывок из сожжённого романа.

Практически все произведения Михаила Булгакова автобиографичны, и это касается не только прозы, но и многих пьес. Предлагаю вам с вниманием отнестись к сюжету той пьесы, которую писатель задумал осенью 1939 года после неожиданного запрета на постановку пьесы «Батум», текст которой не вызывал никаких нареканий ни у цензоров, ни у партийных работников.

Сюжет пьесы, о которой пойдёт сейчас речь, Булгаков обдумывал в последние несколько месяцев своей жизни. Осень 1939 года – это как раз то время, когда у Булгакова проявились явные признаки болезни почек, от которой умер его отец, и Михаил Афанасьевич, который с отличием окончил Киевский университет и получил специальность врача, прекрасно понимал, чем ему эта наследственная болезнь грозит.

Одним из персонажей пьесы должен был быть писатель, история которого очень похожа на биографию Михаила Булгакова. Видимо, в этой так и не написанной пьесе смертельно больной Михаил Афанасьевич хотел сообщить о себе то, о чём не мог ранее рассказать в романе «Мастер и Маргарита».

Известно, что Елена Сергеевна вела дневник. Но мало кто знает, что первые тетради своего дневника она позже переписала и внесла в них добавления. Булгаковеды Виктор Лосев и Лидия Яновская в 1990 году опубликовали её дневник и многие дневниковые записи прокомментировали. При публикации они добавили к дневниковым записям некоторые записки и наброски из личного архива Елены Сергеевны. По двум запискам мы можем получить представление о сюжете задуманной, но так и не написанной пьесы.

«План последней пьесы (насколько помню).

Задуманной М.А. Булгаковым.

Первая картина. Кабинет. Громадный письменный стол. Ковры. Много книг на полках. В кабинет входит писатель – молодой человек развязного типа. Его вводит военный (НКВД) и уходит. Писатель оглядывает комнаты. В это время книжная полка быстро поворачивается, и в открывшуюся дверь входит человек в форме НКВД (Ричард Ричардович). Начинается разговор. Вначале ошеломлённый писатель приходит в себя и начинает жаловаться на своё положение, настаивая на своей гениальности, просит, требует помощи, уверяет, что может быть очень полезен. Ричард в ответ произносит монолог о наглости. Но