Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Развеянный по галерее пепел даже не думал опадать. Подхваченный импульсом артефакта, он мгновенно переструктурировался и уплотнился вдвое сильнее прежнего, точно рыхлый свежий снег под тяжелым прессом. В ту же секунду системная плашка над головой финна мигнула, сменив сухой B-ранг на полновесный A, и Пуллайнен оскалился мне прямо в лицо сквозь адскую боль и выжигающее грудь пламя.

Выходит, что древний артефакт работал как прямой усилитель и стабилизатор пепельной магии. Нехорошо…

Воспользовавшись резким всплеском силы, финн попытался сходу обрушить на меня весь уплотнённый резерв, выставив вперёд налитую тяжестью ладонь, однако я не стал принимать этот таран в упор и мгновенно разорвал контакт. Сорвавшись в низкий уход с коротким перекатом по паркету, я разминулся с прошумевшей над самой головой пепельной волной и на противоходе подхватил пальцами лежащий на полу наруч, намереваясь просто лишить противника подпитки.

Однако едва пальцы коснулись раскалённой бронзы, ситуация приняла совершенно незапланированный оборот. Я рассчитывал просто сгрести артефакт и швырнуть его подальше от финна, но вспыхнувший прямо под моей кожей родовой огонь мгновенно вошёл в контакт с артефактом.

Напитавшись моим пламенем и висевшим вокруг пеплом, древний наруч буквально ожил на глазах. Металл дрогнул, податливо изгибаясь под пальцами, и с металлическим щелчком сам обернулся вокруг моего запястья, плотно окутав ладонь и предплечье сплошным тяжелым панцирем.

Вместе с этим жёстким захватом в голову мгновенно хлынуло чёткое, ясное понимание того, как устроен этот древний инструмент и что именно произошло секунду назад.

Древний артефакт, которая секунду назад служил финну внешним усилителем, откликнулся на мой родовой огонь и безошибочно признал во мне… Судью.

— Нет… Этого не может быть! — ошалело выдохнул Пуллайнен, глядя на то, как наруч признал нового хозяина.

Его лицо перекосило от дикого, истерического страха, и финн изо всей силы ударил по мне наотмашь, вложив в эту атаку весь свой резерв до самого донышка. Плотный, спрессованный пласт пепла ринулся вперёд, готовый снести меня вместе со стеной галереи, однако наруч сработал сам и сдвинул мою руку навстречу удару, после чего серая трещина со свистом затянула в себя всю летящую массу.

Я ощутил кожей, как чужая магия до последней капли всосалась в артефакт, уплотнилась и запечаталась там тяжелым, неподвижным комом, но древняя бронза на этом не остановилась. Замкнувшись на мой родовой огонь, наруч продолжил тянуть энергию дальше и жадно впился ненасытным насосом прямо в магический контур самого Пуллайнена.

Вся выплеснутая и остаточная сила финна непрерывным потоком утекала в артефакт на моей руке, и маг пепла мгновенно остался вычерпанным до дна, отчего бить ему было попросту нечем.

А в следующее мгновение произошло то, чего я не видел ещё ни разу в жизни и считал абсолютно невозможным.

Системная плашка над головой финна нервно мигнула, качнулась обратно к сухому B, а затем стремительно поползла ещё ниже, теряя буквы прямо на глазах по мере того, как артефакт досуха выжимал его резерв.

До этого момента я был свято уверен, что ранг даётся человеку навсегда и может только расти, но древний артефакт ломал этот закон без малейшего сожаления.

Пуллайнен совершал судорожные попытки выдернуть силу из артефакта обратным импульсом или хотя бы оборвать эту смертоносную связь, однако у него ничего не выходило по одной простой причине: триста сорок лет назад эту вещь ковали именно для того, чтобы насильно изымать и запечатывать чужую божественную силу, по воле Судьи.

И сейчас этот артефакт подпитывался именно моей магией.

Лишённый своей энергии, хвалёный маг B-ранга прямо на моих глазах терял свою силу, превращаясь в обычного двадцативосьмилетнего парня, у которого не оставалось ни единого шанса перехватить инициативу.

— Тебе не говорили, — тихо произнёс я, глядя в его побелевшие от ужаса глаза, — что чужие вещи трогать нехорошо?

Пуллайнен ничего не ответил, лишь беззвучно глотал воздух и беспомощно качался из стороны в сторону, вычерпанный до самого дна.

В этот же момент плотный пепельный туман, застилавший центр галереи, окончательно осел тяжелой серой крошкой на дубовый паркет, открывая мне полный обзор на то, что всё это время происходило за моей спиной. Оба уральских наёмника сцепились с Викой в жесткой контактной рубке, где из-за давящих чужих артефактов её гравитация оказалась полностью заблокирована, и бой превратился в обычную уличную драку, в которой обе стороны раз за разом обменивались тяжелыми короткими ударами.

Один из боевиков мельком скосил глаза в мою сторону, разглядел обмякшее тело своего командира и мгновенно переменился в лице, рявкнув так, что его голос перекрыл шум схватки:

— Уходим!

Уральцы слаженно разорвали дистанцию, отскочив от Вики на несколько метров, и в ту же секунду один из них выхватил из подсумка темный гравированный артефакт, с хрустом раздавив его в кулаке, отчего воздух вокруг его сжатой кисти вильнул и пошел плотными маслянистыми волнами. По жесткому развороту его корпуса и направлению вытянутой руки я мгновенно понял, что концентрированный удар готовится именно по Вике, которая после такой затяжной работы на пределе сил физически точно бы не успела увернуться или закрыться от прямой атаки.

Огненные крылья за моей спиной с гулким хлопком сомкнулись вокруг меня плотным раскаленным коконом, а в следующее мгновение этот пламенный импульс швырнул моё тело вперед, мгновенно сжав расстояние между нами и перенеся меня на несколько метров через всю галерею. Я возник прямо перед Викой за долю секунды до того, как чужой артефакт окончательно разрядился, успел сгрести её в охапку, прижать к своей груди и тут же распахнуть и снова сомкнуть вокруг нас двоих заслон из пылающего родового пламени.

Ударный импульс с глухим гулом впечатался в раскаленную стену, разлетевшись по сторонам снопом бесполезных ярко-желтых искр.

Пока я удерживал огненный щит, не давая наёмникам возможности достать нас повторным ударом, уральцы стремительно подскочили к стоящему на одном месте Пуллайнену.

Первый подхватил бессознательного финна под мышки, а второй выдернул из-за пазухи плоскую костяную пластину и с силой раздавил её пальцами, вызывая сухой хруст, который тут же отозвался резким треском рвущейся ткани реальности. Пространство возле противоположной стены галереи пошло сизыми извилистыми трещинами, из которых мгновенно потянуло запахом болотной сырости и старого озона.

Первый боевик без промедления шагнул в образовавшуюся сизую муть, утягивая за собой обмякшее тело командира, а второй замер на самом пороге провала и повернул голову в мою сторону.

— Передай Всеволоду, — отчетливо проговорил он через нарастающий шум схлопывающегося разрыва, — что наш с ним разговор ещё не закончен. Бездна никогда не прощает предателей…

Пространственная трещина схлопнулась с хлопком, оставив после себя