Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

Летом 1808 г. нижегородский губернатор А. Руновский был встревожен новостями из Терюшевской волости Нижегородского уезда. Буквально четыре года назад мордва некоторых деревень отказалась убирать помещичий хлеб. Управляющий попробовал было угрожать им, но крестьяне просто убили управляющего и разгромили контору. Мордва тогда стала свозить помещичий хлеб на свои гумна, и только военная команда, посланная из Нижнего Новгорода, смогла навести порядок. Но на этот раз новость носила характер «из ряда вон выходящей». Губернатору доложили, что среди крещёной мордвы в селе Большое Сеськино (в 20 верстах от Терюшево, существует и поныне) 44-летний крещёный мордвин Кузьма Алексеев провозгласил себя «божьим пророком» и проповедует «мордовскую веру».

Уроженец села Большое Сеськино, крестьянин Кузьма Алексеев, начал свою деятельность в 1802 г. Сперва его речи носили сумбурный характер, но после подавления волнений 1804 г. он стал проповедовать завершение вооружённой борьбы против крепостничества и ожидание скорой ликвидации крепостного права по «божьему повелению». Эти проповеди получили успех среди окрестной мордвы, и вскоре Кузьма уже имел своих учеников, распространявших его учение среди крещёной и некрещёной мордвы Арзамасского, Ардатовского и других уездов Нижегородской губернии. Местные власти проповедника не раз секли, но он не унимался, а весной 1808 г. с ним случилось событие, изменившее всю его жизнь. Во время молитвы (вероятно, христианской и направленной к Христу) он услышал свыше указание «молиться Богу по-мордовски и подавать милостину, так как приходят последние дни века сего».

Кузьма объявил мордовским крестьянам, что они не должны принадлежать помещикам, не должны платить оброков, но должны вернуть свои древние обычаи, возродить «мордовскую веру» перед наступлением божьего суда. Он говорил: «Когда все люди будут мордовской веры и будут ходить в мордовской одежде, начнётся праведный суд; мордовские молитвы дойдут до неба, ударит двенадцать громов, в один раз знаменуя кончину мира, и сойдёт Дом Давидов, чтобы судить по старой вере, и все веры преклонит под свою веру. После этого солнце будет ходить о правую руку и всходить там, где ныне заходит, поэтому молиться надо не на восток, а на запад, оттуда и придёт освобождение. Вера будет одна, мордовская, и ковши мордвы, хранящиеся в Нижнем Новгороде, дождавшись Давида, вернутся к мордве».

По указанию губернатора Кузьма Алексеев был беспощадно высечен, но это только «раззадорило» мордовского «пророка». Его проповеди становились всё радикальнее, а число сторонников неуклонно росло, и вскоре он практически автономно управлял довольно большой территорией, получив среди окрестных крестьян кличку Кузька-бог, а его нападки на христианство приобрели уже характер ереси[93]. Кузьма утверждал, что ему является посланник творца – Мельседей, учащий, что «Иисус Христос не Бог, а чин, и чин этот низложен», а «Дом Давидов» сойдёт на ручей, близ Большого Сеськино, для чего «надо молиться каждую пятницу и воскресенье».

Что за верования нашли своё отражение в проповедях Кузьмы? Несомненно, здесь слышны эсхатологические мотивы, имевшие тогда широкое хождение среди «низов» российского общества[94]. Ожиданием «конца света» была наполнена вся крестьянская среда Руси, старообрядцы уверяли, что «антихристовы слуги» уже правят миром.

Однако проповеди Кузьмы выбивались из общего ряда именно своим ветхозаветным основанием, которое «пророк», несомненно, обрёл в постулатах древней «мордовской веры». Судите сами: «являвшийся» Кузьме «Мельседей» – это не кто иной, как Мельхиседек – ветхозаветный царь-первосвященник, благословивший Авраама, родоначальника иудеев. Мельхиседек – один из самых загадочных и таинственных персонажей Библии и одна из самых почитаемых персон как в иудаизме, так и в христианстве. «Дом Давидов» – это, несомненно, династия библейских царей Израиля, основателем которой был царь Давид. «Дом Давидов» – Род Давида – имеет ключевое значение для библейской истории Израиля, причём упоминается Дом в связке с известной прародительницей иудеев – библейской Рахилью. Один из лозунгов «Кузьки-бога» звучал так: «Да сгинут неправедные боги, да воцарится род Давидов и Рахилькин». Тот ручей близ Сеськина, на который должен был «снизойти» «Дом Давидов», ещё долго потом называли «Рахлей (ка)» («Рахиль»?).

Вскоре Кузьма уже организовывал в лесу массовые моления – Озксꞌы, участие в которых принимали сотни людей, а моление, состоявшееся 12 сентября 1809 г., собрало более 4 000 новокрещён и незамеченным не осталось. Соседний помещик – князь П. Трубецкой – написал донос в волостную управу, после чего прибыл отряд солдат и стал наводить порядок. Кого секли, кого приводили к церковному покаянию, сам Кузьма сдался властям, однако во время приведения народа к присяге отказался целовать крест. «Пророк» получил 80 ударов плетью и был отправлен в Нижний Новгород, где его дело было признано настолько серьёзным, что его взял на контроль сам министр внутренних дел империи – князь А. Куракин, придав ему характер «уголовного». Несмотря на то, что русские газеты называли Кузьму «шарлатаном», его делом интересовался император Александр I.

Состоявшийся вскоре суд над «пророком» не нашёл ничего лучшего, как обвинить Кузьму в «корыстолюбии», после чего он был бит кнутом и отправлен в Сибирь. Дальнейшая судьба Кузьмы Алексеева осталась неизвестной, а мордва Волго-Окско-Сурского междуречья ещё долго вспоминала Кузьку-бога, называя его «Пазмарий» («Божий человек»).

Очерк 22.

Великая Россия

В XIX в. Волго-Окско-Сурское междуречье окончательно стало русским. Политика христианизации и русификации местных народов вкупе с заселением Поволжья русскими колонистами принесла ожидаемые плоды. Наш регион стал той частью России, которую теперь называют Великороссией.

Местные тюрки были или вытеснены восточнее, или ассимилированы, и только исповедание ислама позволило небольшой их части сохранить свою этническую обособленность. Поселения нижегородских татар островками разбросаны по всему междуречью, как знаки памяти о былом их могуществе и гегемонии здесь.

Мордва ассимилировалась почти без остатка, и даже в тех немногих оставшихся мордовских селениях междуречья заметно преобладание русского языка и забвение мордовских обычаев. Впрочем, жители междуречья, как и жители всего Среднего Поволжья, и когда делились на племена, и теперь демонстрируют пример необычайно мирного сосуществования друг с другом, выработав традиции совместного проживания, в которых взаимное уважение всегда шло рядом с веротерпимостью и почтением к чужим обычаям. В XVIII в. исследователь флоры и фауны Поволжья Иоганн Фальк отмечал, что «согласие между различными народами в Поволжье достойно удивления. Они не ссорятся ни за границы, ни за притеснения, ни за какие-либо дела».

Этнографы XIX в., изучавшие поволжские народы, также отмечали очень мирное соседство местных разноязыких обитателей, но уже обращали внимание на значительное влияние на «инородцев» русского языка и русских традиций. Профессор Казанского университета Н. Никольский в своих работах, посвящённых этнографии чувашей, писал, что «среди молодёжи распространяется обыкновение одеваться на русский лад… Красивым нарядом мужчины считается русская одежда».

В трудах этнографов говорилось, что «избы мордвы ничем не отличаются от таких же изб великороссов… при разговоре мордва называет себя русскими именами; свадьба мало отличается от великоросской… также мало отличается от великоросского и обряд погребения» (Н. Масленников). Или: «татарские усадьбы по размерам не отличаются от русских, расположение построек в усадьбах хоть и специфически татарское, но в больших городах и торговых сёлах постановка домов ведётся так же, как и у русских» (Н. Никольский). А также: «казакин к татарам попал, видимо, от русских (скорее, наоборот – авт.), являясь формой служилых казаков-татар, и он одинакового покроя с покроем казакина русских служилых казаков… крестьяне обычно носят лапти так называемого татарского образца, которые представляют по виду и технике изготовления упрощённый чувашский лапоть; сельское хозяйство татарина построено в общих чертах одинаково со всеми народностями края, применяются одни и те же системы землепользования, сеются те же хлеба, употребляется тот же инвентарь, породы скота те же» (Н. Воробьёв).

На едином пространстве Поволжья, собранном в единой империи, у всех обитателей, независимо от национальности и вероисповедания, складывался единый уклад жизни и единый образ ведения хозяйства. На смену бывшему в течение нескольких веков языком межнационального общения татарскому языку в XVIII в. окончательно пришёл язык русский. На смену принудительной христианизации в конце XVIII в. пришла христианизация цивилизованная, проводимая с учётом местных условий и обычаев.

В конце XVIII в.