Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

в своём манифесте призвала русских людей, придерживавшихся «старой веры», возвращаться из-за границы (куда много «раскольников» бежало от петровских преследований) и селиться на специально отведённые для них земли. Правда, возвращались они на родину неохотно, и часто приходилось организовывать специальные воинские экспедиции (главным образом в покорённую Польшу), которые под конвоем возвращали беглецов обратно.

После этих экспедиций-походов в Поволжье появились селения, населённые полностью старообрядцами. Местные новокрещёны или потомки старообрядцев, примирившихся с официальной церковью, дивились их нравам и нежеланию общаться с «никонианами» – мирянами и священниками – и называли их «нетовцами», «кулугурами» и др.

Имперская политика Екатерины II значительно увеличила территорию России. Можно сказать, что при ней осуществилась победа земледельческой цивилизации над цивилизацией степной. Её армии завоевали степи Причерноморья, разгромив Османскую империю и уничтожив Крымское царство. В конце XVIII в. на тучные чернозёмы хлынули не только земледельцы Центральной России, но и немцы, сербы, белорусы, болгары и представители других народов. Буквально за какие-то 50–60 лет в степи выросли города и сёла, зацвели сады и пашни.

Расширение страны, растущие потребности в ресурсах способствовали росту и развитию российской промышленности. Становление горного дела на Урале и возникновение здесь большого числа заводов также вызвало отток русского и нерусского населения Поволжья. На уральских заводах работали и крепостные крестьяне, свезённые сюда своими владельцами, и «раскольники», и беглые крестьяне, не желавшие становиться крепостными. Все они становились работными людьми, своими руками создававшими промышленную мощь Урала.

Развивалась промышленность и в Волго-Окско-Сурском междуречье. Главной статьёй дохода стала заготовка необходимого для флота леса, который сплавляли по рекам к местам постройки судов. В мелких поместных заводиках производили для нужд флота пеньку, смолу и дёготь, традиционно заготавливалось много мёда и кож. Во 2-й половине XVIII в. в регионе возникло металлургическое производство, после того как в бассейне реки Велетьмы (правый приток Оки) были разведаны большие запасы болотной железной руды. Из-за этого горного производства юго-западную часть региона даже называли «Маленьким Уралом». Строительство заводов привлекло большое количество переселенцев, также ставших работными людьми.

Волго-Окско-Сурское междуречье по-прежнему было пересечением главных торговых путей, только к началу XIX в. центр международной торговли сместился к месту слияния Оки и Волги. На весь мир гремела в XIX в. знаменитая Нижегородская ярмарка – наследница торжищ древнего Булгара, Казани и Макарьевской ярмарки.

Развивалось и земледелие края. Пустующих необработанных земель практически не осталось, и Екатерина II, возвращаясь в 1767 г. из Казанского путешествия через Арзамас в Муром, писала графу Панину: «От Алатыря до Арзамаса и от Арзамаса до Муромских лесов земли час от часу хуже, селения чаще, и ни пяди земли нет, коя бы была не разработана, и нигде голоду нет».

Это путешествие императрицы тоже стало своего рода исторической вехой, как и поход Ивана Грозного, хотя теперь о нём почти забыли. Пышность, с которой местное дворянство встречало «матушку-императрицу», была на грани расточительства, а губернское начальство строго запретило обывателям жаловаться и занималось откровенной показухой. По пути следования кортежа расставляли нарядных крестьян, они водили хороводы, кланялись «матушке» и благодарили начальство.

Можно утверждать, что к концу XVIII в. население Окско-Сурского междуречья становилось всё более и более если не русским, то русскоязычным[81]. Но коренные жители региона, униженные принудительной христианизацией, обобранные казной и помещиками, не переставали надеяться на избавление от гнёта, на приход «доброго царя». Эти чаяния разделяли с ними русские переселенцы и их потомки, находившиеся в крепостной зависимости, принявшей при Екатерине II чудовищные формы и размеры. Все ждали прихода «мужицкого царя».

Очерк 21.

«Царь» и «пророк»

Тяжёлые войны, которые вела Россия, екатерининский фаворитизм, постоянное увеличение налогов, повинностей, рекрутчины, усиление крепостного гнёта делали существование податного сословия невыносимым[82]. Возмущения крестьян и «инородцев» проходили по всей империи. Подсчитано, что за время царствования Екатерины II только в европейской России (не считая Сибири и Урала) произошло 120 восстаний и бунтов.

В Поволжье недовольство «низов» усугублялось ещё и принудительной христианизацией, насильственным закрепощением «ясачных», злоупотреблениями царской администрации по отношению к нерусским народам. Мордва, татары, чуваши, марийцы, удмурты волновались постоянно, нескончаемая череда восстаний сотрясала Башкирию, где сопротивление царской власти было особенно упорным и кровопролитным. Были недовольства и среди казаков, утративших свои вольности. Постоянное брожение наблюдалось и в старообрядческой среде.

Непонятная ситуация с низложением Петра III и сомнительным воцарением его супруги взбудоражила страну[83]. Император Пётр III начал своё правление с некоторой либерализации российских порядков: вернул из ссылки и каторги многих невинно осуждённых, упразднил Тайную канцелярию, застенки которой наводили ужас, дал дополнительные вольности дворянству, сделал ряд распоряжений в защиту крестьян, запретил преследования старообрядцев. Этими мерами он вызвал надежды «низов» на скорое облегчение своей участи. Поэтому его таинственная смерть породила слухи о чудесном спасении доброго императора и о скором его возвращении.

Повсюду стали появляться самозванцы, называвшие себя именем Петра III. Они объявлялись и в России (Черниговщина, Курск, Воронежская губерния, Поволжье, Астрахань), и за рубежами империи (Балканы, Чехия). За всё время екатерининского царствования появилось порядка 25 самозванцев, выдававших себя за «Государя Петра Фёдоровича», а всего под разными именами фигурировало 54 лжемонарха.

Самозванцы появлялись каждый год, причём в иные года сразу по несколько. Были свои самозванцы и в Волго-Окско-Сурском междуречье. Речь идёт об Иове (Иване) Евдокимове, скрывавшемся у «раскольников» на Керженце и объявившемся в Нижегородском уезде. За самозванство Евдокимов был бит кнутом, ему отрезали язык, губы, нос и уши и сослали в Сибирь. Арзамасский краевед П. Еремеев записал местное предание о самозванце, явившемся в середине XVIII в. в Арзамасе и назвавшемся «Государем Петром III». На поверку «государь» оказался дьячком из близлежащего старообрядческого села Чернуха. Отрубленная голова дьячка была выставлена на длинном железном шесте и долго приводила в трепет жителей города.

Идея возвращения Петра III была очень популярна в среде старообрядцев, связывавших с его личностью непонятно на чём основанные надежды о возвращении к «древлему благочестию». Ждали его и «инородцы», полагая, что «законный государь» предоставит самостоятельность национальным окраинам. Из доносов в восстановленную Екатериной Тайную канцелярию известно, что башкиры после подавления в 1755 г. восстания Батырши говорили: «Ныне женский пол царствует, но надо иметь терпение, скоро на престол мужской пол возведён будет, и мы в то время для себя милости дождёмся». В другом донесении говорилось, что некий татарин на допросе показал, будто башкиры прямо предостерегали его: «Зачем тебе жить в Казанском уезде? Скоро будет война с Россией, причём такая, что сибирские и уральские казаки будут с нами».

Казаки южнорусских степей ко 2-й половине XVIII в. утратили большинство своих вольностей. Прекратились походы за зипунами, само казачество всё сильнее расслаивалось на бедных и богатых, а приказы из Петербурга стали иметь преимущество перед решениями Казацкого круга. Казацкая беднота связывала утрату былой вольницы с несправедливым правлением имперского центра и желала перемены власти, возвращения былой независимости «Старого Поля».

В Петербурге среди знати также хватало недовольных установившимися порядками и фаворитизмом. Сосредоточение богатств огромной страны в руках узкой группы людей вызывало зависть и ненависть среди аристократии и дворян. Попытка подпоручика В. Мировича в 1764 г. освободить из заточения Ивана Антоновича, чтобы возвратить ему российский престол, говорит о возможном наличии антиекатерининской партии в столице[84].

Разумеется, за границей зорко следили за всеми внутренними делами в Российской империи. Османы – прямые враги России – поощряли все выступления «инородцев», способные ослабить романовскую империю. Французы, заметившие, что российская внешняя политика всё более «дрейфует» в сторону сближения с соперницей Франции – Британской империей, также поддерживали внутрироссийские антиправительственные выступления. Забегая вперёд, скажем, что и Турция, и Франция финансировали Пугачёва. Слухи о скором появлении «законного императора» были как нельзя на руку российским недругам, желавшим дестабилизации обстановки внутри страны.

Одним словом, появление «законного императора Петра III», как оппонента царствующей императрице, было востребовано и внутри страны, и за её пределами и отвечало чаяниям самых разных слоёв и групп как российского, так и заграничного общества.

В сентябре 1773 г. среди казаков Яицкого казачьего войска явился очередной «чудом