Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Лотарь умер в 855 году в монастыре Прюм. Вскоре после этого Людовик Немецкий и Карл Лысый начали борьбу против его сыновей и к 870 году поделили между собой почти все земли Лотаря к северу от Альп. Последний сын Лотаря умер в 875 году, и Карл Лысый захватил Италию, а в следующем году, после смерти Людовика Немецкого, вторгся в Восточную Францию. В том же году он присвоил себе титул императора и по иронии судьбы закончил объединение империи под рукой одного человека, начатое Лотарем. Но и его постигла неудача. В 876 году в битве при Андернахе Карл оказался не на той стороне речного сражения – его армия потерпела сокрушительное поражение, а ему самому с огромным трудом удалось бежать. Империи франков не суждено было возродиться, хотя она оставалась ностальгической мечтой. На территории, где спустя несколько сотен лет появятся Франция и Германия, возникли отдельные королевства-преемники[120].

Для тех, кто застал крах детища Карла Великого, битва при Фонтенуа была поворотным моментом, когда все изменилось, и империя пошатнулась. Масштабы насилия поразили всех, «власть франков настолько уменьшилась, а их знаменитое мужество настолько ослабело, что после они стали неспособны не только расширить королевство, но также и защитить его границы»[121]. Наша история о гражданской войне начала IX века подходит к концу. И оказывается, что главным монстром был не политический гибрид, созданный при помощи чернил и клятв сыновьями Людовика Благочестивого в Вердене. Чудовищем Франкенштейна оказались сами франки, которые продолжали интриговать и убивать друг друга, словно ничего не изменилось. Силы, построившие средневековую Европу, прочертившие политические границы на земле, создавшие эпические тексты, удобрившие землю кровью, – все они, в той или иной степени, были порождением этой гражданской войны. Они появились под топот копыт при Фонтенуа.

Эпилог

Монумент призракам империи

Ок. 1860

Сегодня поля вокруг Фонтенуа расстилаются перед нами мягкими узорными коврами. Здесь много сельскохозяйственных угодий. Это тихий и уютный уголок Франции. В апреле и мае цветущий рапс окрашивает поля в желтый, а на других ухоженных полях в небо смотрят тысячи подсолнухов. Вдали виднеются небольшие каменные домики, соединенными узкими дорогами, пересекающими равнину во всех направлениях. Если подняться на один из покатых холмов, можно видеть на много миль вокруг.

От пейзажей IX века почти ничего не осталось. В городке Фонтенуа есть небольшой музей – а еще ресторан, мясная лавка и маленькая церковь. Южнее все еще сохранился лес Буа-де-Бриотт, где начиналась эпохальная битва, но сегодня он стал значительно меньше. Деревушка Сольме, где сражался Нитхард, находится к юго-востоку. Сейчас это просто дорога, вдоль которой выстроились скромные каменные домики. Бургундский ручей лениво журчит чуть восточнее. Если поехать из города на юг по улице Корбьер, дорога приведет к живописной смотровой площадке, где за низкой живой изгородью стоит простой серый каменный обелиск.

После походов европейских колониалистов в Египет в XVIII–XIX веках памятные обелиски стали появляться по всей Европе. Хотя на другом берегу Атлантики они были не столь популярны, но и в Соединенных Штатах можно найти такие монументы. Монумент Банкер-Хилл[122] увековечивает память о сражении 1827 года, а в 1848 году был сооружен монумент Вашингтону[123]. Маленький и скромный обелиск в Фонтенуа был воздвигнут вскоре после этого, в 1860 году. На нем можно увидеть две надписи – на латыни и французском. Монумент увековечивает сражение IX века.

Латинская надпись в верхней части обелиска гласит просто: «Битва при Фонтенуа, 25 июня 841». Ниже находится французская надпись: «25 июня 841 года здесь произошла битва при Фонтенуа, в которой сошлись сыновья Людовика Благочестивого. Победа Карла Лысого отделила Францию от Западной Римской империи и стала началом независимой французской нации».

Здесь, в конце нашей истории, нам есть над чем задуматься. Один ли Карл Лысый одержал победу? Действительно ли это сражение окончательно вырвало западную часть франкского мира из-под имперского контроля? А если смотреть с идеологической точки зрения, действительно ли битва при Фонтенуа создала Францию и французскую нацию, если на протяжении последующих десяти лет Карл упорно боролся против Пипина II и стремился заполучить императорский титул? Однозначный отрицательный ответ заставляет нас переосмыслить собственную память и то, кому она служит.

Мы сможем лучше понять смысл обелиска и надписи на нем, если изучить контекст его создания. Средства на его возведение были собраны в 1857 году по поручению местного дворянина, наполеоновского префекта. Но окончательное решение о возведении монумента, по-видимому, было продиктовано победой французов во Франко-австрийской войне 1859 года, которая расширила границы Франции и стала повторением прежних побед над Германской империей.

В 1851 году Луи-Наполеон Бонапарт отказался уйти с поста президента Франции и с помощью армии распустил Национальное собрание. В декабре 1852 года самопровозглашенный Наполеон III присвоил себе титул императора и сделал этот пост наследственным. Вторая империя во всем старалась подражать Первой и ее императору, дяде Луи-Наполеона, Наполеону Бонапарту. В тот период Франция часто воевала – сначала в Крыму, а в 1859 году в Северной Италии. В том году Франция в союзе с королевством Сардиния сумела изгнать Австрийскую империю с севера Италии. Для Франции это был колоссальный успех, который привел к аннексии герцогства Савойского и города Ницца.

В июне 1860 года директор местного исторического общества заявил, что битву при Фонтенуа следует увековечить, поскольку она была «по мнению историков, настолько яростной и кровопролитной, что стала началом превращения франков и их подданных в Галлии во французскую нацию»[124]. Другими словами, битва при Фонтенуа в июне 841 года стала началом Франции. Голос оратора креп с каждой минутой. Массовая гибель франков (которых оратор назвал «германской расой») в этом сражении заставила их объединиться с коренными галлами и перейти на французский язык, который использовался в Страсбургских клятвах.

Все это утверждения XIX, а не IX века. Иначе говоря, обелиск в Фонтенуа был воздвигнут не по прямому указанию Второй империи или Наполеона III. Это простой локальный акт национализма. Два события, хотя и разделенные более чем тысячей лет, в сознании творцов обелиска оказались неразрывно связанными. Неслучайно надпись и посвящение обелиска 1860 года подчеркивают тот факт, что в сражении французский король нанес поражение Германской империи и обеспечил свободу государства и своего народа. То же самое Наполеон III мог сказать о своей последней войне.

Монументы призваны закреплять в народном сознании конкретное понимание прошлого. Они устраняют дебаты, зачеркивают всю грязь истории и сделанный некогда людьми