Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

хотя столь высокоразвитая цивилизация должна была оставить массу документов, в том числе подписанный договор или приложение к нему, где конкретно указывались бы отходящие королям территории, до наших дней они не сохранились. Должно было существовать описание империи, составленное теми, кто с октября по июль путешествовал по различным территориям. На основании этого описания и решалось, кто что получит. Но и этого документа у нас нет. Нам достались лишь описания раздела, составленные теми, кто мог видеть оригиналы или каким-то образом ознакомиться с их содержанием. Каким бы ни был окончательный документ, он должен был быть четким. Мы знаем, что впоследствии никто не оспаривал установленных границ, хотя многие правители и демагоги последующих десятилетий и веков пытались использовать раздел империи на независимые (по крайней мере, квазинезависимые) королевства в личных интересах.

Каждый из братьев имел королевство, которое все присутствовавшие признавали за ним: Лотарь – Италию, Людовик – Баварию, Карл – Аквитанию. (Обратите внимание: все присутствовавшие. Пипин II не присутствовал – и не получил ничего.) Ранее никто этого не оспаривал. Таким образом, в Вердене, когда речь шла о территориях, решался вопрос богатой Центральной Франции. Людовик Немецкий расширил свои притязания на берега Рейна и даже на западный берег – контроль над Майнцем, Вормсом и Шпейером. Он наконец победил в споре, который когда-то вел с отцом, из-за которого они полностью разругались и в 838 году оказались на грани войны. Реки всегда остаются реками. Города на берегах рек всегда приносят доход. Города на берегах рек всегда облегчают переправу. Карл же закрепил за собой весь бассейн Сены, столь же экономически и культурно важный регион каролингского мира, а также укрепил свое влияние на территории вплоть до Барселоны и на всю Септиманию. Бернар и его сын-заложник Вильгельм явно были довольны.

Лотарь получил весь центр.

Но лучше сосредоточиться на том, что Лотарь потерял, а потерял он много. Он более не мог претендовать на власть над братьями, а его центральное королевство просуществовало недолго. Но в тот момент этого никто не мог предвидеть. Грядущий коллапс так называемой Лотарингии не был неизбежен, и у Лотарингии была собственная история, такая же сложная и непредсказуемая, как и все, о чем мы рассказывали[115]. Важно было другое: цель соглашения заключалась не в том, чтобы создать для Лотаря нечто неприемлемое. У него оставались значительные ресурсы, верная ему знать, вся Италия и две столицы империи, Ахен и Рим. Все было не так плохо.

Таким образом, реальный передел, произошедший в Вердене, не заключался в разделе империи на Францию, Германию и нечто странное в центре, потому что произошло совсем не это. Произошло реформирование империи, в результате чего у человека, носящего императорский титул, исчезла даже теоретическая возможность контроля над разными королевствами. В 817 году Лотарю была обещана полная власть над империей франков. Повторно это произошло в 839–840 годах. Теперь же все было кончено. Непоследовательность отца, решившего перетряхнуть свой двор после фиаско в Барселоне в 827–828 годах, а затем его гнев на мятежи начала 830-х годов уже пошатнули эти надежды. Фонтенуа их окончательно разрушило. Карл Великий и Людовик Благочестивый создали новые королевства и вручили их своим сыновьям, но королевства эти оставались частью империи, были некими политическими субъединицами под рукой императора франков. Они оставались землями империи. После Вердена видимость имперского единства – видимость, полезная для поддержания веры франков в свою богоизбранность и империю как воплощение этого статуса, – могла поддерживаться только как стремление. Лотарь оставался императором, но Карл и Людовик были суверенами собственных королевств и более не склонялись перед старшим братом.

Проблема возникших королевств заключалась не в их обособленности, но в теснейшей взаимосвязанности[116]. Знать и крупные институты Церкви все еще сохраняли власть и семейные связи за пределами границ, что неизбежно привело бы к грязным интригам и даже военным конфликтам. Почти наверняка никто не воспринимал ситуацию как нечто постоянное. Сколько раз империю кромсали при Людовике Благочестивом? Обещания, данные Бернару Итальянскому в 814 году, Людовику Немецкому в 838 году и многим другим, с легкостью нарушались. В Вердене многие подозревали, что и дальше все будет точно так же. Границы были гибкими и перемещались по мере эффективности власти правителя. Они передвигались туда и сюда в зависимости от обстоятельств. Никто из дворян и не думал перебираться из одного королевства, чтобы целиком и полностью оказаться в другом.

Но никто не видел пути назад, к более монолитной империи. У Лотаря и Людовика были взрослые дети, которые жаждали личной власти и создания собственных независимых династий. Карл уже был женат, и все ожидали, что вскоре у него появятся наследники. Его супруга, Ирментруда, в августе 843 года в Вердене уже была беременна и вскоре родила первого ребенка. Дочь получила имя Юдифь, в честь бабушки. И, конечно же, оставался Пипин II, племянник, отстраненный от дележа империи точно так же, как в 817 году Бернар Итальянский. Пипину, как и Бернару, император кое-что обещал. Верденские события сулили очень многое, поскольку империя принимала новую форму. Но к 843 году в мире оказалось слишком много законных потомков Карла Великого. А в мире жили не только Каролинги. Викинги, пираты, потенциальные завоеватели, политические соперники и враждебно настроенные покоренные народы на окраинах империи – все это порождало новые проблемы.

Верден примирил братьев, но регионы империи, которыми они правили, постоянно воевали.

После Вердена легко было сосредоточиться на прямых угрозах, которые представляли для франков внешние враги, часто нехристиане. И эти угрозы действительно были серьезными. Мусульмане, захватывавшие Средиземноморье с базы на Сицилии, в 846 году напали на Рим. Огромная армия почти перебила гарнизон в Остии и двинулась дальше, обратив в паническое бегство посланные ей навстречу незначительные силы франков. Римляне укрылись за стеной Аврелиана, но базилика Святого Петра и базилика Святого Павла за стенами, которые оказались снаружи, были полностью разграблены. Исламская армия предпочла не штурмовать город и двинулась на юг. Напуганный Лотарь собрал армию и поставил во главе ее старшего сына, но ко времени ее прибытия захватчики давно ушли.

На другом конце Европы Карл Лысый разбирался с викингами. В 845 году викинги поднялись по Сене, встречая лишь слабое локальное сопротивление (скорее всего, они убили Нитхарда, защищавшего свои земли близ Сен-Кантена), и неожиданно появились у стен Парижа. В анналах монастыря Ксантен говорится, что Карл не пытался их изгнать. Короля обвиняли в «ленивости» (desidia) и намекали, что он подкупил захватчиков, чтобы те ушли. На какое-то время это сработало. Вождь викингов Рагнар Лодброк решил (почти так же, как впоследствии в Риме), что стоит взять деньги и оставить