Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Армия Лотаря разбила лагерь на другом берегу Мозеля. Армии Карла и Людовика наблюдали за ними и церковью с другого берега Рейна. Дворянам с каждой из сторон было позволено пересекать реки, чтобы добраться до церкви только в лодках.

В такой напряженной атмосфере 120 франков должны были решить одну задачу: разделить империю на три части. Это было легче сказать, чем сделать. Империя франков была огромной. Она немного уменьшилась со времен расцвета при Карле Великом, но все еще простиралась от Иберийского полуострова до Дании, от Рима до границ Бретани, а также на Балканы. Никто не знал деталей происходящего во всей империи и не мог оценить относительную ценность каждой из ее частей, включая все основные бенефиции, поселения, доходные земли, имущество (включая порабощенные народы) и т. п. Поэтому возникла очередная задержка. Короли согласились послать своих людей для подробного описания империи в целом. Когда эта работа будет проделана, братья договорились собраться вновь спустя несколько месяцев. Тогда и только тогда они смогу разделить империю на три равноценные части, и Лотарю, как старшему брату и императору, будет предоставлено право первого выбора. Никто не знал, сработает ли этот мирный план, но попробовать стоило.

В тот момент стоило попробовать все что угодно. В конце 840 – начале 841 года надежда Лотаря принудить младших братьев к покорности демонстрацией своего императорского статуса окончательно провалилась. Сокрушительная победа Карла Лысого и Людовика Немецкого при Фонтенуа не устрашила (как им казалось) горделивого старшего брата. Все это время франкская знать следовала за королями, интриговала, роптала и оплакивала погибших близких.

Удивительное письмо, датируемое, по-видимому, 842 годом, открывает нам суть происходившего в тот момент. Оно адресовано супруге Лотаря, Ирменгарде. Хотя мы не знаем точно, кто его написал, многое указывает на человека по имени Адалард. В предыдущем году он командовал третьим крылом армии Карла Лысого при Фонтенуа, а до этого был сенешалем Людовика Благочестивого, заняв этот пост сразу после первой попытки переворота в 830 году. Следовательно, он вместе с Людовиком Благочестивым (и Лотарем) пытался собрать империю воедино, после того как Пипин I, Матфрид и Гуго чуть было ее не разрушили. Возможно, он был одним из немногих, кто остался с Людовиком Благочестивом на Поле лжи во время второго мятежа 833 года, а может быть, бежал в ночи к Лотарю. А в конце 30-х годов IX века он был связующим звеном между Людовиком Благочестивым и Карлом Лысым, когда Карл утверждался в королевском статусе и пытался умиротворить Аквитанию.

Если письмо действительно написано Адалардом (а это очень вероятно), это означает, что давний противник Лотаря решил обратиться к супруге своего врага. В письме говорится, что это ответ на письмо от императрицы Ирменгарды. Она писала, что до нее дошли слухи, что гражданская война – вина Адаларда, что это он посеял семена раздора между братьями-королями. И это явно работа демонов. Придуманный Эйнхардом в начале 830-х годов демон Вигго все еще тревожил умы. Но Адалард заявил, что это клевета. Единственными демонами были люди, которые оклеветали его перед императрицей. И он может это доказать: демоны хотят войны, а он, Адалард, хотел только мира.

Адалард напоминал Ирменгарде о том, как часто он защищал Лотаря перед Людовиком Благочестивым, хотя это дорого ему стоило. Более того, он был тем, кто склонял Карла Лысого к согласию со старшим братом. Адалард писал, что любит Лотаря, но не предаст Карла, потому что, если бы он это сделал «просто ради мимолетных материальных благ, то никогда не мог бы быть принятым ни им [Лотарем], ни иным достойным человеком»[107]. Другими словами, Адалард (с некоторой усталостью) понимал, что оба Каролинга пытались использовать тактику, которая уже провалилась, но продолжали ожидать иных результатов. И конфликт сохранится, пока они будут слушать «детские советы». Адалард едко и саркастично констатировал, что если Карл и Лотарь не прислушаются к нему, то мир наступит благодаря «отважным чужеземным советчикам – я имею в виду врагов, которые окружают нас со всех сторон».

В средневековой Европе письма никогда не были приватными. Они представляли собой публичные высказывания, которые следовало распространять и читать вслух. Таким образом, письмо Адаларда написано не только в свою защиту. Он призывал партию Лотаря склонить своего повелителя к миру. Адалард напоминал о своем авторитете (ведь он был советником отца враждующих братьев), взывал к узам, некогда тесно связывавшим аристократию империи (но теперь те же люди внезапно оказались на разных сторонах). Мы снова видим, насколько тесно взаимосвязаны все участники событий. Очень многие из них на протяжении десятилетий хорошо знали друг друга в Ахене – до самого начала войны летом 840 года. И эти узы до сих пор связывали их. Еще важнее то, что война взимала со всех высокую плату.

Адалард, как и его читатели, понимал, сколько обид и претензий возникло с 830-х годов, и как обиды эти перешли в настоящее и стали причиной продолжения гражданской войны между сыновьями Людовика Благочестивого. Вокруг себя он видел алчных циников (настоящих демонов), которые стравливали противоборствующие армии, чтобы набить свои животы и карманы. И люди эти не могли или не хотели понять, что истинная угроза для франков – викинги и саксонцы, опустошающие имперские земли. Адалард, как и его читатели, испытывал усталость и подавленность. Он молил не допустить второго Фонтенуа.

Мы не знаем, как было воспринято это письмо, но, судя по событиям, братья могли прислушаться к эпистоле Адаларда. Когда настала зима 842 года, братья отправили 120 дворян (под бдительным присмотром небольших армий) на консультации, а сами удалились в свои королевства. Все устали воевать и с надеждой ждали весны. Может быть, собрание дворян выработает рабочий план. Может быть, конец близок. Лотарь терпеливо ждал. Людовик продолжал бороться со стеллингами. А у Карла были свои планы: он собирался жениться.

Глава 11

Скорбящая империя и горюющие матери

Декабрь 842 – август 843

Когда Карл со свитой, куда, разумеется, входила и его мать Юдифь, в декабре 842 года прибыл во дворец Кьерзи, он увидел, что стены богато украшены фресками с изображением пасторальных сцен, библейских сюжетов и событий из истории франков[108]. Со сводов свисали гирлянды сухоцветов, и их аромат смешивался с аппетитным запахом жареного мяса. Еду готовили все – от кухарок до конюхов. Настало время не просто традиционных зимних празднеств, но события более важного: Карл собрался жениться.

В счастливый день Карл и его невеста, юная франкская дворянка Ирментруда, в богато расшитых золотом мантиях с изображением библейских сюжетов торжественно