Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

из Восточной Европы (позже – Киевская Русь), либо из Скандинавии. Но и этот план не удался. Феофил продолжал попытки. В следующем, 840 году он отправил эмиссара в Венецию, чтобы просить помощи на море против пиратов, захвативших Таранто на Адриатике. Венеция помочь согласилась. Венецианцы и византийцы направили свои флоты против общего врага, но действия оказались нескоординированными. Венецианцы стали действовать первыми и потерпели поражение. Затем подоспели византийцы и тоже проиграли. 0: 3 – не лучший результат.

Но Феофил был доволен уже и тем, что из посольства в Венецию хоть что-то вышло. И в мае 841 года (за несколько недель до сражения при Фонтенуа) он отправил эмиссара к императору франков. Но эмиссара задержали погода, болезнь, хорошая венецианская кухня и множество других факторов, так что византийский дипломат прибыл на север лишь в середине 842 года – и обнаружил мир совсем не таким, каким ожидал. Уже произошла битва при Фонтенуа, уже были принесены Страсбургские клятвы, а Лотарь официально согласился обговорить с братьями справедливый раздел империи и окончание войны. Но это соглашение – равно как и все обещания – было условным. Случиться могло всякое. Лотарь потерпел поражение, но все еще был в игре. Он был полон решимости удержать сторонников и сохранить статус императора любой ценой.

Поэтому 29 августа 843 года Лотарь прибыл в Трир, чтобы подписать документ о передаче монастыря архиепископу Трирскому, отобрав его у одного из своих итальянских сторонников[106]. В документе официально признавалась неспособность Лотаря следовать «божественному наставлению», вина за гражданскую войну возлагалась на «дела человеческие», а также содержалось обещание все исправить. Для правителя это был ритуальный жест смирения, довольно характерный для подобных документов, особенно для документов сына привычно каявшегося Людовика Благочестивого. Но этот документ важен для нас, потому что в нем описывается прибытие императорских послов из Константинополя. Эмиссары Феофила уже встречались с императором Лотарем при странных обстоятельствах. Вскоре после восшествия Феофила на престол в 829 году его послы прибыли в Компьен к Людовику Благочестивому, но обнаружили на троне его сына (833 год, сразу после Поля лжи). В 842 году послы были удивлены не так сильно, как в 833-м, но император оставался императором и потенциальным союзником.

Лотарь и Феофил договорились, что старший сын Лотаря, семнадцатилетний Людовик II Итальянский, женится на дочери Феофила. Это была брачная дипломатия высшего уровня, стратегический союз, выгодный обеим сторонам. В 839 году, когда Людовик Благочестивый отверг Людовика Немецкого и вернул Лотаря, император сделал Людовика II королем Италии. Информации о нем в источниках немного, но все говорит, что, достигнув совершеннолетия в 840 году, Людовик активно действовал на полуострове и постоянно вел дела с византийцами, по крайней мере, через посредников. Брачный договор, описанный в сильно поврежденном дипломатическом папирусе Kaiserbrief (Императорское письмо) из Сен-Дени, содержал условие, что Людовик II возглавит армию и выступит против новых мусульманских правителей Сицилии, а Византия окажет ему поддержку с моря.

Это настолько важный документ, что стоит рассмотреть его более подробно. Во-первых, удивительно, что он вообще сохранился. Византийцы использовали папирус ради связи с Античностью и придания своим документам дополнительного веса. Но в более влажном климате Северной Германии и Франции папирус сохранялся плохо. Во-вторых, в тексте описывалась совместная кампания против общих врагов. Другими словами, документ отражал грандиозные амбиции обеих сторон, связи между народами, совершенно различными в культурном и материальном отношении, и напряженность, сложившуюся в отношениях между новыми государствами Средиземноморья, которая будет влиять на регион на протяжении веков. Теоретически это было возрождение плана, впервые предложенного еще в 80-е годы VIII века, когда династический альянс между Карлом Великим и императрицей Ириной так и не состоялся.

Контакты между Византией и франками напоминают нам, что всегда существовал большой мир. Этот мир влиял на империю франков по-разному – вторжения викингов или мусульман, восстания различных народов вроде стеллингов, стремящихся освободиться от имперского закона. Средиземноморский дипломат прибыл ко двору в конкретный момент. Во время гражданской войны Каролингов, даже когда мы говорим исключительно об одном поле во Франции, броде через Рейн, алтаре, троне, документе, это вовсе не единственная линия повествования. И события где-то очень далеко могли со временем, прямо или косвенно, рано или поздно, повлиять на происходящее в других королевствах, в том числе и в интересующем нас. Тщетные дипломатические усилия византийского императора, стоявшего на краю могилы, дали Лотарю шанс утвердить свой императорский статус и вернуть место в истории франков.

Но все закончилось ничем – снова.

К тому времени, когда византийские послы достигли Трира и встретились с Лотарем, император Феофил был уже мертв, и ему наследовал двухлетний сын Михаил III. Вмешались и другие факторы: византийцы потеряли интерес, а Лотарь был не в том положении, чтобы настаивать на исполнении условий соглашения. Ветры средиземноморского союза, которые должны были наполнить паруса Лотаря, неожиданно стихли. Брак, который объединил бы Восточную и Западную Римские империи и склонил чашу весов в пользу Лотаря, так и не состоялся. И в центре внимания вновь оказались предстоящие переговоры с братьями.

Осень выдалась холодной. Урожай оказался плохим. В этом году империю ожидал голод, и еще один год войны сказался бы на народе плачевно. И все это отвлекало внимание от пограничных угроз. Франкские войны чаще всего велись летом. Устанавливалась хорошая погода, правитель посылал армию, она одерживала победу, возвращалась с трофеями, и армию распускали. Все три брата и их племянник, а также значительная часть дворян империи к октябрю 842 года уже более двух лет вели военные действия. Все устали. Никто не мог навязать свою волю, поскольку любая сторона всегда могла перехитрить остальных, чтобы избежать сражения. А самое главное – никто не хотел повторения Фонтенуа. Слишком много богоизбранных франков в последнее время убили друг друга.

После отступления Лотаря к Кобленцу Карл Лысый и Людовик Немецкий избрали другую тактику разрешения конфликта: они ударили в дипломатические барабаны и заявили, что, если старший брат проявит несговорчивость, Карл и Людовик его попросту исключат. Но это был всего лишь блеф. Они были королями, а их брат – императором. Грандиозная победа в июне 841 года не разрешила их спор, но лишь стала началом затяжной гражданской войны.

К октябрю 842 года никто из братьев не видел способа разрешения конфликта, поэтому они отправили по сорок дворян в Кобленц, в ту самую церковь, где Людовик и Карл отслужили мессу, а затем облачились в доспехи, чтобы окончательно вычеркнуть Лотаря из истории. То, что они послали эмиссаров, а не поехали сами, говорит об их отчаянии – и о недоверии друг к другу. И, словно это недоверие было недостаточно заметно, встреча дворян произошла