Битва темных душ - Вероника Фокс

И всё же он на ногах. А я…

Я с трудом поднимаю голову. Перед глазами всё плывёт и расплывается.

— А как тебе это, красотка? — хрипит Марк, и его голос уже не человеческий. Он низкий, утробный, будто из самых глубин ада.

Его тело начинает меняться. Кости хрустят, мышцы вздуваются, бурой шерстью покрывается каждая частица его кожи. Он растёт, увеличивается, превращаясь в того, кем он был всегда — огромного зверя, стоящего на двух ногах. Пасть раскрывается, обнажая клыки, с которых капает слюна.

Глаза горят звериным, безумным огнём.

— Я был терпелив, Аврора, — рычит он, и от его голоса земля дрожит. — Но отсюда, ты не уйдешь живой.

Я пытаюсь встать, но ноги не держат. Падаю обратно на колени, и горечь ярости смешивается с горечью бессилия.

Марк заносит свой меч. Клинок поднимается всё выше, и жар от него обжигает мне лицо. Я вижу, как пламя отражается в его жёлтых глазах.

Я едва успеваю откатиться. Меч вонзается в землю рядом, и от взрыва адского пламени меня отбрасывает ещё дальше. Я качусь по обугленной траве, чувствуя, как кожа обгорает от жара, как земля обжигает ладони.

Останавливаюсь, лёжа на спине, глядя в серое небо, раскинул руки, как крылья.

Марк подходит медленно. Он знает, что я не уйду.

Знает, что я не смогу.

' Вставай, — шепчет лисица. Но голос её уже не обжигает, как пламя. Он тихий, далёкий, словно доносится из-за стены воды.'

«Не могу, — отвечаю я.»

Марк наклоняется, хватает меня за горло и поднимает одной рукой. Мои ноги болтаются в воздухе, я хватаюсь за его руки, пытаюсь разжать пальцы, но его хватка железная.

— Что же случилось с храброй охотницей на демонов? — рычит он мне в лицо, и от его дыхания пахнет кровью и пеплом. — Неужто ли, силы ее покидают?

Его когти впиваются в моё плечо, и я кричу, срываясь на хрип. Он бросает меня на землю. Я ударяюсь спиной, и мир на мгновение чернеет.

Марк поднимает меч.

И в эту секунду между ударом сердца и падением клинка я чувствую, как из меня рвется что-то темное. Оно растекается по венам, как расплавленный металл, выжигает слабость, выжигает боль, выжигает всё человеческое, что оставалось во мне. Глаза заливает багровым светом, и я чувствую, как меняет тело изнутри.

Марк заносит меч.

Острие опускается.

Я ловлю его олыми руками.

Ладони обхватывают лезвие за дюйм до груди. Адское пламя кусает кожу, но я не чувствую, потому что сейчас это не имеет значения. Я держу меч, и пламя не может меня обжечь, потому что внутри меня горит то, что горячее любого пламени.

Марк смотрит на меня. Впервые за весь бой в его глазах страх.

— Что… — начинает он, но я не даю ему закончить.

Я ломаю меч, словно это хрупкая игрушка, а после, вцепляюсь ему в грудь. Пальцы проваливаются сквозь шерсть, сквозь плоть, и я чувствую осколок. Все это время я смотрю ему в глаза, и уж не знаю, я ли это или нет?

Нащупываю тёплый, пульсирующий, спрятанный глубоко внутри, у самого сердца… осколок.

Я сжимаю пальцы и тяну.

Марк воет, как зверь, которому вырывают душу. Его руки хватают меня за запястья, оставляя царапины на оголенной коже, но я не отпускаю.

Осколок поддаётся. Я чувствую, как он выскальзывает из плоти, как тьма вокруг него рассеивается.

Я резко, с нечеловеческим криком, вырываю его.

Марк обмякает.

Его глаза тускнеют, тело содрогается в последней судороге, и он падает рядом со мной. Пыль вздымается облаком и медленно оседает на его бурой шерсти.

Я сижу на обугленной земле удерживая осколок в руке. Кровь капает с моих пальцев на землю. Руки трясутся.

Пламя внутри медленно угасает, и на его место возвращается боль — тупая, ноющая, всепоглощающая.

И в одно мгновение разбиваю осколок, превращая его в прах.

А потом падаю рядом с Марком. Лёжа на спине, смотрю в серое небо. Мне тяжело дышать. Тяжело сообразить, где я нахожусь.

Где-то далеко гремит драконий рёв дракона Раума, и мне кажется, что я слышу голос Филиппа, зовущий моё имя.

Из последних сил, едва переставляя ноги, я ползла к нему. Наконец добралась, рухнула на колени и подхватила Филиппа на руки.

— Филипп! Филипп, посмотрите на меня! — Я прижала его к себе и увидела, как посерело его лицо, а по губам стекает тёмная густая струйка. — Не отключайтесь, пожалуйста… Я сейчас позову Ивви. Она придёт, она поможет!

— Нет, — прошептал он. Его холодная, ослабевшая рука легла на мою руку. — Нет, Аврора. Меня уже не спасти.

— Нет! — Я замотала головой, и слёзы, которые столько времени сдерживала, обожгли глаза. — Вы будете жить, Филипп! Ивви вылечит вас, или Веларис… Я что-нибудь придумаю, обещаю!

Он чуть улыбнулся самой тёплой, самой спокойной улыбкой, какую я только видела.

— Дальше ты как-нибудь без меня, — тихо произнёс он. — Я выполнил свою роль в этой битве.

— Не говорите так! — Я крепче прижала его к себе, чувствуя, как слабеет и обмякает его тело. — Филипп, пожалуйста… не оставляйте меня…

Его пальцы едва заметно сжали мою руку

— Ты храбрая девочка, — шепчет он, и его пальцы в последнем усилии сжимают мою ладонь. — Мужественная. Справедливая. Именно о такой дочери… мечтали Маргарет и Одрем. Именно о такой.

Слёзы больше не удержать. Они льются по щекам, капают на его лицо. Я качаю его на коленях, как ребёнка, не стыдясь своей слабости, не думая о том, кто может это видеть.

— Филипп… — голос рвётся, срывается на шёпот. — Филипп, пожалуйста, не уходите…

Он на мгновение задерживает взгляд на моём лице, будто хочет запомнить каждую черту.

— Отец… оставил тебе послание, — произносит он, и в его глазах вспыхивает последний, самый яркий огонёк. — Он велел передать… дословно…

Я наклоняюсь к его губам, ловя каждое слово.

— «Ты явишься на рассвете, даря народу молний новый день», — шепчет Филипп. Каждое слово даётся ему с трудом, но он не останавливается, договаривает до конца, вкладывая в эти фразы всю оставшуюся силу. — Ты явишься на рассвете… даря народу молний… новый день…

Его рука медленно соскальзывает с моей ладони. Веки опускаются, словно тяжесть мира наконец-то стала невыносимой.

— Филипп? — шепчу я. — Филипп?

Тишина. Тяжёлая, бездонная, оглушающая.

— ФИЛИПП! — крик рвётся из груди, разрывая эту тишину, но ответа нет.

Я качаю его на коленях, плачу и не могу остановиться. Мне всё равно, что вокруг кипит битва, где-то воют оборотни, а земля дрожит от взрывов. Я держу в