Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

летом в «высокоторжественные, табельные и воскресные дни», по списку: «в какие именно дни» и «какое гулянье и где». Из восьми мест гуляний в столичных парках «без раздачи призов, с командированием музыкантов» на Екатерингофский парк пришлось два: 1 мая и в Троицын день[480].

В Екатерингофе военная музыка начинала звучать с четырех часов дня. Но звучала музыка и другая.

Первого мая 1908 г. «каждый фабричный, или мастеровой человек, умеющий играть на гармонии, брал таковую с собою и „жарил“ немилосердно.

А какой репертуар у этих гармонистов: „Не велят Маше на реченьку ходить“, „С постоялаго двора я жене письмо писал“ уже не услышишь: „Как-уск“ играют, да польку „Франсе“, да другие танцы»[481].

Из воспоминаний Алексея Яковлевича Алексеева-Яковлева (1850-1939), записанных и отредактированных уже в ХХ в. Актер-любитель, режиссер, сценарист, драматург, художник, он являлся одной из видных фигур в истории русского народного театра.

Поступив в 1862 г. в 5-ю Петербургскую гимназию, Алексей Алексеев (Яковлев – его сценическая фамилия) несколько летних сезонов провел на даче Никифоровой в Волынкиной деревне. На той же даче один из флигелей снимал «маг и чародей» Александринского театра В.В. Самойлов. Приспособив одно из дачных помещений под зрительный зал, гимназисты играли любительские спектакли. Дебют Алексеева как актера-исполнителя состоялся в екатерингофском Вокзале, уже после окончания им гимназии. В последующем А.Я. Яковлев-Алексеев на Царицыном лугу (Марсовом поле) создал свой театр-балаган – «Развлечение и Польза», и руководил им почти двадцать лет. В начале ХХ в. был главным режиссером и заведующим театральной частью Петербургского попечительства о народной трезвости. Ставил одноактные пьесы, водевили, феерии, оперы, массовые инсценировки под открытым небом. В 1915 г. на «Выставке памятников русского театра» в Петрограде экспонировались его многочисленные эскизы декораций и костюмов. В 1918-1919 гг.

принял участие в организации «уличных политических карнавалов», помогал в устройстве летнего театра на Каменном острове. По подсчетам самого Алексеева-Яковлева, с 1870 по 1923 г. им было осуществлено свыше 350 постановок (из которых около ста – оформлены по его эскизам и макетам)[482].

Первого мая «на двух главных аллеях парка в разных концах гремели назначенные по наряду полковые оркестры в парадной форме и хоры военных песенников, тоже в ярких мундирах. В этот день открывался „Екатерингофский воксал“. <…> На одной из центральных площадок парка была устроена крытая эстрада, на ней в воскресные и праздничные дни вечерами играл военный оркестр, затем выступал хор полковых песенников. Но для платной публики по соседству существовал „Екатерингофский воксал“ <…>. Он посещался главным образом приезжавшей из города публикой. С начала шестидесятых годов там антрепренерствовал Егарев, развлекавший публику дивертисментами, в которых главной приманкой являлся хор русских песенников под руководством Ивана Молчанова. <… >

На этой эстраде мне и довелось дебютировать в августе месяце 1869 года, выступив экспромтом, в порядке замены заболевшего артиста. Я исполнил Некрасовскую „Бурю“… „Как яблочко румян“ и „Знатный приятель“ Беранже, а затем две-три вещи Гавриила Жулева, закончив его обличительными куплетами „И поспать-то не дадут!..“, как раз тем летом переделанными для меня.

Егарев тотчас вызвал меня в контору. Я впервые увидел его… Высокого роста, массивный, с полным бритым лицом, в широком и длинном, по моде, пальто нараспашку, в лоснящемся цилиндре, сдвинутом на затылок, Егарев восседал у распахнутого окна за чайным прибором <…>

– Очень рад, – сказал он, гнусавя и не глядя на меня. – Так вот-с: поменьше стихов и побольше куплетов!.. <…> Так вот-с: по пять рублей с концерта-с…»[483].

Пояснения к отрывку.

Василий Никитич Егарев взял Вокзал в аренду сроком на четыре года, с ежегодным платежом в доход города 2700 руб., по контракту, заключенному с ним Распорядительной Думой 10 октября 1862 г.

Однако уже в начале нового календарного года В.Н. Егарев неоднократно заявлял Думе о невыгодности содержания Вокзала за установленную контрактом цену. Плату стал вносить «неаккуратно». А в 1865 г. «оказался совершенно неисправным и, по его словам, несостоятельным к платежу помянутой аренды». И нашел в себе «деликатность» указать, что в связи трауром, объявленным в связи с кончиной наследника престола Николая Александровича и официальной отменой «увеселительных» мероприятий, гуляния 1 мая и на Троицу в 1865 г. «почти не было», и он понес убытки.

(Коллега Егарева арендатор Н.И. Кессених, по простоте своей, испросил «в вознаграждение за потери и убытки, понесенные в траурное время» продлить ему срок аренды Кофейного дома еще на четыре года)[484].

Распорядительная дума «нашла, что Егарев потерял всякое право на всякое снисхождение», и потому постановила следующее. Внесенный при заключении контракта В.Н. Егаревым залог зачислить в доход города. «В видах обезпечения Городской Казны от убытков…», описать «все имущество как находящееся на воксале, так и то, которое может оказаться ему, Егареву принадлежащим в квартире его и в содержимом им Демидовском саду… и все это имущество взять в полицейской присмотр».

Торги в Думе состоялись в июне 1865 г. Вокзал обрел нового арендатора.

Хор ярославского крестьянина Ивана Евстратовича Молчанова (1809-1881), созданный в конце 1850-х гг., состоял из военных и набранных среди солдатских детей дискантов. Баритон и автор ряда песен, Молчанов был солистом и регентом своего хора, выступавшего и в Павловском вокзале, и в «Эрмитаже» М.В. Лентовского и гастролировавшего по стране.

Гавриил Николаевич Жулев служил в труппе Александринского театра. С гимназистом А. Алексеевым познакомился на даче в Волынкиной деревне. Писал песенки и сатирические куплеты. Куплеты Г.Н. Жулева исполнял «царь куплетистов», «король куплетов сатиры и морали» И.И. Монахов.

Публиковался под псевдонимами в журнале «Искра». Соавтор пьесы «Петербугские когти», поставленной в Александринском театре в 1870 г. и продержавшейся на сцене целое десятилетие. Скончался 30 июня 1878 г.

В 1840-1850-е гг. известен был хор рабочих и работниц «табачного короля» В.Г. Жукова, «который, в кафтане городского головы, сам дирижировал певцами». Жуковцы «кочевали лагерем во время сенокоса на Екатерингофских лугах, сопровождая такую работу пением и плясками»[485]. Хор В.Г. Жукова выступал и в других увеселительных садах и парках (например, в «Заведении минеральных вод» И.И. Излера), на народных гуляньях.

То, что жуковские работники и работницы умели петь, отчасти объясняется следующим фактом. В 1840 г. Жуков на своей табачной фабрике лично написал «распорядок работы»: все работы начинаются молитвою в 6 часов утра, заканчиваются в 8 часов вечера также молитвой «и пением какого-либо церковного песнопения или народного гимна о здравии и долгоденствии государя императора»[486].

Хор из рабочих окрестных фабрик составлял престарелый Герасим Васильевич Громов (умер в возрасте 92 лет в 1910 г.). Девушек с заплетенными косами наряжал в сарафаны, мужчин – в поддевки с красными кушаками. Однако гонорара не платил. Слушатели бросали «за голоса» в круглые шапки