Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

В начале лета 1762 г., в связи с предстоявшей раздачей участков (под будущие «прелестные дачные места»), был составлен «План Екатерингофской дачи с показанием деревень…». По проведенному в том же году межеванию территория нечетной стороны нынешней Лифляндской улицы была приписана к дворцу. Примерно тогда же Гоф-интендантская контора Дворцовой канцелярии начинает раздачу земель (в аренду или в собственность) уже внутри екатерингофской дворцовой территории.

Примерно на рубеже 1770-1780-х гг. территория размером более 4 га, ограниченная нынешними Лифляндской улицей, набережной Обводного канала и Екатерингофкой, стала садом купца Мопво, сделанного, как описал современник (1794 г.), «из возвышенного болота» и имевшего «у берега знатный земляной вал и при дороге деревянный дом для жилья»[512].

В других источниках XVIII в. сад Мопво назывался «мыза Молво», «дача Молво».

Из объявлений 1784 г. в «Санктпетербургских ведомостях»[513] известно, что садовник Молво выращивал в Екатерингофе и продавал розы (белые и махровые садовые) и луковицы голландских тюльпанов. Ни годом ранее, ни годами позднее подобных объявлений в указанной газете мне не встретилось.

Возможно, Молво сдавал свою дачу в аренду. По воспоминаниям Ф.Ф. Вигеля, его дядя, Яков Лаврентьевич, любитель «весьма незанимательных немецких книг», служивший в Санкт-Петербургском надворном суде, занимавший «всегда должности мелкие», живший «весьма бедно», умерший в 1802 г. в чине коллежского советника, летом «нанимал он огород в Екатерингофе, и, покопавшись в нем, отдыхал на свежем воздухе»[514].

Владелец участка Герман Никлас (Николас) Молво (Mollweau) родился 4 марта 1730 г. в старинном торговом северонемецком городе Любеке в купеческой семье. Предки Молво происходили из Реймса, откуда во времена гугенотских войн перебрались на протестантский Север.

В столице Российской империи в середине 1760-х гг. Молво основал свою «семейную» фирму. Торговал с Францией, Нидерландами, Португалией. Выдавал кредиты русским купцам. До 1791 г. состоял членом «степеннейшего» Английского клуба. Несколько лет возглавлял общину при Петрикирхе, оказал содействие в возведении нового здания St. Petrischule.

Сад Молво. Фото автора, 2009 г.

Г.Н. Молво, санкт-петербургский купец 1-й гильдии (1799 г.), сам в Екатерингофе не жил (документально не подтверждается), а имел собственный дом в Немецкой слободе, в Малой Миллионной улице (там же, где в свое время жил прадед его жены, известный адмирал петровской эпохи норвежец К. Крюйс).

Примерно за шесть лет до смерти Молво, наступившей 1 февраля 1806 г., столичная газета опубликовала объявление, что в его доме на Малой Миллионной «в нижнем этаже имеются продажи краснаго и простаго дерева комоды, стулья, стенные часы, зеркало, эстампы, разные серебряныя и другия вещи, а так же пара лошадей, сани, за умеренную цену»[515]. Это к тому, что Герман Никлас на склоне дней своих уже не входил в то сообщество, именовавшееся «имянитое купечество». Дом на Малой Миллионной сменил собственника.

Тем не менее дачный участок в Екатерингофе за фамилией Молво сохранился. Около 1790 г. дочь Германа Никласа Элизабет вышла замуж за служащего конторы придворного банкира Сутерланда Александра Франца Раля. Стать владелицей дачи она могла разными путями. Например, по «приданной записи». Выходя замуж, могла получить от родителей «вознаграждение», практиковавшееся, в том числе, наличными деньгами или в виде «недвижимаго имения с угодьями и землею». Не исключен вариант, что зять Германа Никласа, человек в то время весьма небедный, мог выкупить у него участок и переписать его на жену.

В мемуарной литературе о самой Елизавете Николаевне Раль (1768-1843) информации очень немного. Очень тепло о ней пишет ее дочь Аделаида, упоминает Н.И. Греч («дом доброй баронессы Раль»)[516].

По утверждению В.В. Стасова, пользовавшегося, как он сам указывает, при написании своей статьи «подлинными документами архива императорских театров», Е.Н. Раль и ее муж «хорошо играли на фортепиано и в молодости часто исполняли в четыре руки все любимые вещи музыкального репертуара начала нынешнего столетия, особенно оперы»[517].

Е.Н. Раль являлась действительным членом Санкт-Петербургского Женского патриотического общества (создано осенью 1812 г.; на тот год в Общество записалось более семидесяти человек). Каждый член Общества при вступлении в него вносил 200 руб. и обязывался платить указанную сумму ежегодно. Фамилия Елизаветы Николаевны встречается в публиковавшихся списках внесших денежные пожертвования в Общество «для вспоможения разоренным от нашествия Французов». (Только с 1 января по 1 мая 1814 г. Обществом было «сделано денежное вспоможение» 533 «разоренным семействам» в Петербурге и губерниях)[518]. Одним из источников бюджета Общества являлись сборы от концертов «в пользу бедных».

Подробно о деятельности и составе столичного Женского патриотического общества с момента его создания изложено в издании 1848 года[519].

Что представляла собой дача баронессы Е.Н. Раль и какова судьба строений на участке, дают представление самые разные источники, датированные начиная с 1798 г.[520].

К.И. Кольман. Вид двухэтажной дачи на Черной речке. 1838 г. Фрагмент

В самом конце XVIII в. упоминавшийся выше «дом для жилья» на даче Молво (Раль) на картах показывался размером чуть более 10 x 10 м, за домом – небольшая оранжерея, а на самом участке – два строения (скорее всего, теплицы).

В начале 1820-х гг. главный двухэтажный каменный дом дачи имел двенадцать «весьма хорошо омеблированных комнат», все они – с двойными оконными рамами и печами (поэтому предлагалась дача внаем и на лето, и на год). Ширина лицевого фасада дома составляла около 17 м. Здание имело портик и балкон со стороны улицы и полуротонду, окруженную колоннами со стороны сада и Екатерингофки. От нынешней Лифляндской улицы дом отстоял примерно на 16-17 м, его разобрали в 1875 г. в связи со строительством нового корпуса Чернореческой бумагопрядильни.

Описания, что представлял собой дом внутри, пока не найдено.

В императорском указе от 13 декабря 1817 г. «Об устройстве городов и селений» перечислялись шесть «дозволенных» цветов окраски домов, среди них бледно-желтый и желто-серый. Скорее всего, по аналогии с цветом фасадов рядом стоявшего 2-этажного жилого дома фабрики барона А. Раля (светложелтая охра), дом был окрашен в одну из них.

От главного дома шел каменный одноэтажный, длиною примерно десять метров, крытый переход (галерея) в деревянный одноэтажный прямоугольный в плане флигель.

Рядом с двухэтажным домом, севернее, находилось Г-образное в плане здание. В 1907 г. это сооружение, высотою 3,5 м и площадью почти 400 кв. м, обозначалось как «деревянный жилой корпус», и длина здания по фасаду, выходившего на Лифляндскую улицу, составляла около 26 метров. Через три года здание было укорочено со стороны двора. В 1920-е гг. в доме разместились амбулатория, а также два «коллектива» – РКП(б) и комсомола фабрики «Советская звезда». Дом сгорел во время налета немецкой авиации в ночь с 8 на 9