Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

Все жилые и нежилые деревянные строения (кроме Г-образного и рядом стоявшего деревянного сарая), выходившие лицевыми или боковыми фасадами на Лифляндскую улицу, и ряд других сломали в 1881 г. без компенсации владельцу. Таково было условие Городской управы при разрешении на постройку нового каменного забора по Лифляндской улице и набережной Обводного канала.

На участке Е.Н. Раль находились также сарай, конюшня, два ледника, пекарня и прачечная. Последние располагались в одноэтажном деревянном строении, возведенном в 1821 или 1822 г. По оценке Комитета городских строений, оно могло приносить ежегодный доход 200 рублей, само же строение оценивалось в 2 тыс. руб.

На территории дачи располагались аллеи и цветники, огород, росли «в великом изобилии» кусты малины и смородины.

Еще в XVIII в. утвердилось правило сажать цветы вблизи от жилого (или главного) дома усадьбы и дачи. Преимущественно сажали на клумбах. В 1820-е гг. на них можно было увидеть новые, «вошедшие в моду» цветы – маргаритки, ноготки, незабудки, рододендроны, махровые и белые хризантемы, флоксы, верблюжью шею, телячье рыло, козью бороду, агнца непорочного и др.

Свою дачу баронесса Е.Н. Раль сдавала внаем.

В объявлениях о сдаче немаловажными были добавления относительно возможности проживания на дачах в течение года. Поэтому в объявлении баронессы Раль читаем: «В сем доме можно жить весьма удобно зимою и летом, ибо во всех комнатах находятся печи и двойныя рамы. Нанимающий может пользоваться и садом, в котором находятся цветники и аллеи, обработываемые живущим там садовником, и где также есть многия гряды с ягодами и спаржею, и небольшим огородом»[521].

Дачи сдавались со службами – сараями, конюшнями, сеновалами, ледниками, «закромами для провизии», прачечными, а также домашними винными погребами и беседками.

«Переездки на дачи совершались не посредством ломовых телег… мебель преимущественно перевозили в больших лодках-косоушках. С первыми светлыми днями мая целыя флотилии этих лодок плыли одна за другою по каналам, выбираясь в Неву. Сами переезжающие на дачу, с различными домашними животными, попугаями, прислугой, отправлялись обыкновенно на больших ялботах с шестью гребцами… » (из воспоминаний современника)[522].

Удалось установить только несколько фамилий, кто проживал на даче баронессы Е.Н. Раль.

В течение летних месяцев 1823 г. – князь А.А. Шаховской (занимавший на тот год должность учителя драматического искусства, член Театрального комитета) и выпускницы Театрального училища (с училищными надзирательницами).

Появление драматурга Шаховского с воспитанницами в том году объяснимо. М.А. Милорадович являлся (с 1821 г.) президентом Театрального комитета. Он решил совместить летом 1823 г. начало работ в Екатерингофе и устроение «летней школы». По воспоминаниям «правителя дел» (секретаря) Театрального комитета[523], военный генерал-губернатор после своих «утренних служебных занятий» ежедневно отправлялся в Екатерингоф и после «осмотра работ» заходил на дачу Раль, где «оставался обедать и проводил свои вечера». Присутствовал при уроках, дававшихся Шаховским, но чаще всего «занимался граф разговорами с немногими гостями, собиравшимися у князя, – о литературе, о театре, а иногда <…> рассказывал граф разные эпизоды о военной своей жизни».

Среди гостей Шаховского и Милорадовича был тайный советник, уже упоминавшийся в связи со скандалами при перестройке Исаакиевского собора сенатор, член Театрального комитета Аркадий Алексеевич Столыпин. Жил он недалеко от Екатерингофа, на Торговой улице (в начале июня 1824 г. в этом доме поселился А.С. Грибоедов).

Вполне вероятно, что гостями дачи Раль были члены Комитета об устроении Екатерингофа, Театральной дирекции или Театрального комитета, драматург и переводчик Андрей Андреевич Жандр.

А.А. Шаховской жип в течение летних месяцев на даче Е.Н. Раль, поэтому следовал (или старался следовать, или не мог не следовать) определенным сложившимся привычкам. Например, распорядку дня. Что-то, верно, он взял на дачу из своего дома. Или ему привезли.

«Петербургский обычай повелевает каждому порядочному семейству переезжать на дачу. <…> Здешние загородные домики, или дачи, отдаются внаем без мебелей, и так нам надлежало перевозить нашу мебель из города. <…> Наконец надлежало призывать обойщика для уборки окон, приделания маркиза [оконного занавеса с внешней стороны здания. – В. Х.] и холстяного навеса над крыльцом для защиты от солнца; надлежало накупить множество цветов для украшения крыльца, балкона и лестницы, также починить кое-что в доме, в кухне…» (Ф.В. Булгарин)[524].

Имеется описание кабинета А.А. Шаховского, в котором он принимал гостей (правда, относящееся уже к его позднему, московскому периоду жизни). Возможно, какие-то детали (или большинство их) быта князя присутствовали и на екатерингофской даче. Одну сторону большой комнаты Шаховского «занимали книжные шкафы, с размещением на них бюстами древних философов и великих поэтов. По стенам кабинета развешены были несколько сот портретов великих и замечательных людей по всем отраслям знаний, в хронологическом порядке. <…>

Неизвестный художник. А.А. Шаховской

Ближе к окнам стояла конторка, на ней виднелись старые часы, в футляре из черного дерева, с вделанным бронзовым крестом, на котором был изображен распятый Спаситель. В простенках между окнами стояли два огромных письменных стола, заваленных письменными принадлежностями. В остальных уголках разбросаны были шитые табуреты, разные кресла, диваны и диванчики <…> В изношенном шлафроке, в вязанном шелковом колпаке, прикрывавшем огромную лысину, сидел в кабинете Шаховской и работал, пока не выходил в столовую. Обедать он садился поздно, иногда уже при гостях. Салфетка, завешенная до самого горла, не мешала ему в пылу разговоров и рассказов обливать себя супом и соусами. Вина он выпивал не больше двух рюмок <…> После обеда с полчаса Шаховской отдыхал, а то занимался с учениками или, летом на даче, выходил в сад и вел беседу с гостями»[525].

А.А. Шаховской – автор одноактной комедии «Ссора, или два соседа», написанной «на действительно случившееся проишествие между двумя владетелями дач на Петергофской дороге».

Несколько слов о воспитанницах Театрального училища. «Это был тот знаменитый выпуск, который дал русскому театру вдруг целую фалангу первоклассных талантов, обязанных своим драматическим образованием князю Шаховскому»[526]: Е.А. Телешова, Л.О. Дюр (Дюрова), В.А. Зубова, М.Ф. Монруа, Н.А. Азаревичева и М.А. Азаревичева.

Четвертого мая 1823 г. во второй бенефис знаменитой Семеновой представли трагедию «Электра и Орест», где роль Кризотемнии исполнила Мария Аполлоновна Азаревичева, и дан дивертисмент «1 мая, или Гулянье в Екатерингофе».

Среди выпускниц жила на даче также Елизавета Рыкалова, «обворожавшая всех своим дарованием в водевилях».

Среди выпускниц 1823 г. (сам акт выпуска был «приостановлен» на год) были также: Наталья и Мария Строгоновы, Екатерина Зубова, Н. Савельева, Т. Бергольд, С. Петрова, Е. Бушорина.

Но об одной выпускнице скажу особо, по причине, которая станет понятной чуть далее.

Любовь Осиповна (Иосифовна) Дюр. Дебютировала в шестнадцатилетнем возрасте в 1821 г. Летописец русского театра писал о ней спустя сорок лет: «Небольшого роста, быстрая, с большою силою в ногах и весьма грациозная. <…>