Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

сославшись на заявления лиц, «заслуживающих полнаго доверия»: «В сумерки и позже вечерами порядочным женщинам невозможно выходить на улицу без провожатых, не рискуя подвергнуться неприятностям со стороны разных лиц, иногда вполне прилично одетых, которые в это время разгуливают по улицам, как видно, только для производства беспорядков»[495].

Кратко еще о двух аспектах.

В Петербурге езда на велосипедах была запрещена в Летнем саду и на Елагином острове, а в «дачных местностях» и в «пригородных участках» дозволялась, без номерных знаков и «установленных билетов», но с соблюдением правил, предписанных для движения велосипедов по городским улицам. «В местах большаго скопления публики или экипажей надлежит сойти с велосипеда и провести его в руках». Группа велосипедистов могла насчитывать не более трех человек. Воспрещалось ездить на велосипедах или «проводить их в руках» по тротуарам улиц и пешеходным дорожкам в садах, скверах «и других местах». В середине 1870-х гг. в Петербурге можно было купить самокаты для взрослых («американския самобежки»), на которых можно развить скорость 25 верст в час, и детские самокаты.

О том, что велосипедисты-частники (кроме участия в организовывавшихся гонках по центральной аллее) и лица на самокатах допускались в Екатерингофский парк, сведений пока не найдено.

Второй аспект.

«С наступлением весны, вновь стали появляться, особенно в парках и на улицах, служащих для сообщения с увеселительными заведениями, лица, которыя проезжающим в экипажах, а равно и пешеходам, крайне назойливо предлагают цветы в букетах, при чем, в случае отказа в покупке, позволяют себе иногда произносить дерзкую брань.

<…> вновь подтверждаю гг. приставам установить строгое наблюдение за тем, чтобы торговля цветами на улицах производилась только лицами, получившими на то особое разрешение и снабженными… установленными номерными жестянками»[496].

Откуда Первомай в Екатерингофе?

И историки, и краеведы сходятся во мнении, что ежегодное народное гулянье первого мая в Екатерингофе учредил Петр I: «Чтоб гуляли в Катерингофе и в городе» (1718 г.).

«Разбив Екатерингофский лес на прямые аллеи, осушив оныя глубокими рвами и прудами, и устроив зверинец, Петр учредил в нем народное гулянье на судах, и всякий раз щедрою рукою угощал всех, приезжавших туда в шлюпках. С тех пор у Петербургских жителей ввелось в обыкновение, весну, то есть, 1-е Мая, встречать в Екатерингофе, несмотря на то, что место сие не представляло никаких сельских прелестей», – изложил свою версию в 1828 г. академик Академии художеств П.П. Свиньин[497].

Версия 1886 г.[498] Обычай праздновать «маевку» – польский (maiowki). Почти одновременно «маевка» привилась в Москве и Киеве. В Москве она справлялась в Сокольничей роще. «Сюда выезжал царь с царицею, детьми, боярами и сенными девушками». В роще с раннего утра разбивались палатки. «Тут шли веселые забавы, медвежатники показывали фокусы». «Девушки водили хороводы, а парни показывали свою [удаль] в борьбе и лазаньи». Первого мая чтилась память пророка Иеремии.

В Грузии с днем первого мая соединено воспоминание о «знаменитой и богобоязненной» царице Тамаре, бывшей замужем за сыном Андрея Боголюбского.

По мнению П. Снегирева (1837 г.), первомайское гулянье служило для русских переходом от весенних праздников к летним.

Первые отечественные этнографы и краеведы делили народные праздники на «старые» (уходящие корнями в языческие времена) и «новые». Упомянутый П. Снегирев отнес гулянья 1 мая на Руси к «новым праздникам», ссылаясь на предание, что первомайское гулянье (Meye-tag), или Немецкие станы, было заведено на Москве при царе Алексее Михайловиче жившими в одноименной слободе немцами. В Германии (и Дании) празднование 1 мая (Maietag) сопровождалось веселыми песнями вокруг майского дерева – березы (Maipole, Maien), ездой ватагами на лошадях с зелеными ветвями в руках или на шляпах, что называлось привозить лето на конях в село[499].

Есть точка зрения (современных авторов), что название Немецкие станы (столы) пошло от пленных шведов, поселенных Петром I недалеко от Сокольничьей рощи; другие полагают, что 1 мая Петр I, по указанию которого была прорублена в роще просека (современный Майский просек), устраивал в Сокольниках для иностранцев праздничные застолья.

Если так, то екатерингофское первомайское гуляние было введено Петром I по подобию гуляния в Сокольниках.

Первое мая в Сокольниках для москвичей означало открытие первых загородных гуляний. Гулянием на Семик в Марьиной роще заканчивались большие, «годовыя гульбища».

«Не побывать первого мая в Сокольниках… не полюбоваться этим первым весенним праздником – да это бы значило лишить себя одного из величайших наслаждений в жизни», – писал М.Н. Загоскин (1848 г.)[500].

«Забавный обычай обманывать перваго Апреля перенесен на Русь Немцами, которые в 1700 г. сделали из етаго первое представление в Москве»[501].

С.П. Жихарев так описал свое посещение Сокольников 1 мая 1806 г.: «Вчера прошатался целый день на гулянье в Сокольниках и видел почти всех знакомых. <…> В палатке главнокомандующего было пропасть гостей. <…> Поезд графа Орлова так же был наряден, как и в прошлом году. <…>

В палатке Е.Е. Ренкевича [рязанского помещика. – В. Х.] дым коромыслом: весь город, начиная от губернатора и обер-полицмейстера. <…> Кушают мороженое, пьют шампанское и закусывают бисквитами. Не токмо всякому приходящему, но и мимо идущему предлагается чашка чаю, рюмка вина или какое-нибудь лакомство»[502].

Через полвека С.П. Кораблев отметил особенность подготовки к 1 мая москвичей, которая станет таковой и у петербуржцев. «Первое мае занимает москвичей очень и очень задолго до гулянья: другой или другая готовятся целый месяц к этому дню, расчитывая непременно блеснуть в гуляньи, затмить, елико возможно, соперник соперника, соперница соперницу… В этом эгоистическом стремлении все играет важную роль: мантилья, бурнус, платье, шляпка с одной – и пальто, сюртук, жилет с другой стороны, т. е. все принадлежности господствующаго вкуса или безвкусия одежды; а нето, просто угощение на славу своим друзьям, приятелям, – не говоря об экипажах и лошадях, как предметах капитальной важности. <…>

Вот, например, мать семейства, прибывшая с двумя, тремя дочками-невестами. Нельзя чтоб она не должна была позаботиться о том, чтобы ея дочки были в обновах и гуляли на Первом-мае как обшиточки. <…> Надобно искупить платья, шляпки, мантилья, зонтики, не касаясь еще других, не столь видных принадлежностей туалета»[503].

«Предисловием к гулянью» был первый чай. Так назывался непродолжительный отдых у Сокольнической заставы («куда не обернись, все скамейки заняты, все деревья, дающия тень, окружены сидящими»). Затем москвичи и гости Первопрестольной проезжали или проходили еще шагов 400-500. И вступали в Сокольники.

«По изгибающемуся шоссе кружатся экипажи, а на боковых дорожках теснится пешая публика. Этот первый пункт гулянья, отличающийся уже теснотою, вращается около пышных палаток знати, хора полковой музыки и опять суетящихся по сторонам самоварниц… Здесь чопорно и чинно прохаживаются гуляющие… Палатки составляют блестящий центр гуляния <…>

Перейдя через Яузу по