Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

4.2. Что такое Предание Церкви?

Церковь Христова, богочеловеческий организм, есть удивительное целое, возникшее при сошествии Святого Духа на апостолов и простирающееся в вечность, живущее в истории, всегда неизменное и в то же время всегда меняющееся, растущее, подобно крошечному горчичному зерну, вырастающему в огромное древо с множеством ветвей и плодов, продолжающее свой рост с приложением новых членов, меняющее окружающий мир и взаимодействующее с изменяющимся миром, противоборствующее диаволу, проходящее в этом своём историческом развитии разные меры своего исторического возраста.

Жизнь и труды отдельных людей, членов Церкви, её святых, равно как и особенности и традиции жизни общин, течения богословских направлений, динамика культур – всё это не может быть осмыслено и связано воедино, да и, более того, не может быть адекватно оценено, пока не будет соотнесено с этим единым и неуловимым, и в предельной глубине неделимым, течением церковной жизни, с её, Церкви, непрерывно пополняемым в истории жизненным опытом, взятым как одно целое, – с тем, что обыкновенно зовётся Преданием Церкви.

Но, будучи наследием всецелой кафолической Церкви, Предание одновременно включает в себя опыт конкретных общин и личностей, вошедший в сокровищницу Церкви, засвидетельствованный Церковью как её собственный подлинно святой и кафолический опыт; подобно тому, как и сами члены и части Церкви включены в её полноту. Но, поскольку личности и общины, видимым образом совокупляясь в кафолическую полноту Церкви, не составляют, однако, саму эту полноту, которая превышает простую сумму своих частей, постольку не всё в жизни общин и церковных членов, хотя бы и святых, составляет опыт и наследие Предания, но лишь то, что признано самой Церковью за Её личный, то есть кафолически-ипостасный[1188] опыт.

4.3. Большое и «малое» Предание

Так, помимо Предания, так сказать, «с большой буквы», можно говорить и о малом предании. Малое «священное предание» конкретно взятого человека составляет его личный опыт жизни с Богом, отношений с Ним; ведь и сама история этой жизни и этих отношений может быть названа «малой священной историей» отдельного человека[1189]. Можно говорить и о предании общин, об их ипостасных, а, точнее сказать, синаксически-ипостасных[1190] традициях в истории, пролагаемых преемством тех апостолов, отцов и учителей[1191], которые звеньями живой цепи складывают и передают этот общинный опыт богообщения в истории.

Опыт Предания, как большого, так и малого, многообразен. С внешней, видимой, стороны Предание охватывает совершенно конкретные «вещи» – конкретных людей, их мысли, чувства и желания, их слова и труды, их деяние, наследие, тексты и т. д. С внутренней, невидимой, стороны Предание неуловимо, его питает Сам Дух Святой – именно к Нему восходит дух многих людей, церковных членов, который есть «ум Христов» (1 Кор. 2:16); этот дух составляет в своём единстве невидимую основу Предания[1192], а их мысли, чувства, слова и дела составляют его «душу» и «плоть», передаваемую из поколения в поколение, хранимую, прирастающую новыми мыслями, чувствами, словами и делами, но, вместе с тем, являющими в себе то же самое Тело Христово[1193].

Как Церковь не есть простая совокупность своих частей и членов, но есть нечто, превышающее эту совокупность, точно также и её, Церкви, Предание не есть простая сохранённая совокупность опыта церковных членов и даже общин, совокупность их слов и дел (запечатлевших в истории полноту духовно-душевно-телесного опыта святости этих частей и членов). Предание есть и личный, в данном случае кафолически-ипостасный, опыт Церкви как целого, – как единого организма, как отдельного, самовластного и реально существующего в этой отдельности и ипостасности образа бытия[1194]. Этот личный и конкретный опыт включает в себя личный же опыт частей и членов церковных – не в ипостасной полноте этого опыта, но в прошедшей отбор историей сердцевине последнего.

Но этот же самый, личный и конкретный, опыт Церкви как целого, кафолический опыт единого Предания, включает в себя и иной живой и личный опыт – опыт исторического со-бытия с человеком Сына и Святого Духа, вместе же с Ними – и прикровенного со-бытия Отца, то есть опыт троической жизни Бога, сообщённый человеку. Этот опыт становится именно личным опытом Церкви и человека как Церкви[1195], становится достоянием их ипостасной жизни.

4.4. Исторический ипостасный рост Предания и его движущие силы

Историческая жизнь Церкви, и, вместе с тем, развитие её Предания проходит определённые стадии в своём росте; однако каждый из этих этапов есть момент в жизни Церкви как неделимого целого, он относится ко всецелой Церкви и ко всецелому Преданию. Знаменитый образ исторического развития церковного богословия и всего Предания приводит прп. Викентий Леринский:

«Пусть возрастают и в высшей степени пусть преуспевают, по годам и векам, разумение, ведение, мудрость как каждого, так и всех, как одного человека, так и всей Церкви, но только в своем роде, то есть в одном и том же учении, в одном и том же смысле, в одном и том же понятии… Сколько членов у малюток, столько же и у мужей, а какие только являются после с летами жизни, те прежде уже были в зародыше, так что в старцах не обнаруживается потом ничего нового, – такого, чего не скрывалось бы уже прежде в детях»[1196].

Таким образом, сама Церковь, а, вместе с тем, и её богословие, а шире – всё церковное Предание, подобны человеку; возрасты младенчества, возмужания, зрелости и т. д. сменяют друг друга, при этом в каждом историческом возрасте сохраняется прекрасная и богодарованная полнота «органов» церковной жизни – Божественных догматов, устрояющих церковное бытие. Вместе с тем, каждое время наполняет эти «органы» чем-то своим, новым, особенным, личным, соборно-ипостасным. В каждый исторический момент времени перед Церковью встают определённые задачи, характерные именно для этого этапа её исторического пути.

Этот исторический путь Церкви и её Предания (в центре которого стоит богословие, мысль Церкви), подобно пути развития отдельного человека, имеет свои закономерности, свою логику. Наиболее очевидно и значимо являет себя эта логика именно в развитии церковного богословия. Общий её характер, общие закономерности могут быть выражены идеей, «соприродной» самой истории: от начала к концу: от размышления о Боге, Святой Троице – Причине и Источнике бытия творения и человека; через размышление о Христе Спасителе и совершённом Им деле спасения человека; далее – через размышление о самом человеке, члене Церкви, ипостасно приводимом ко спасению Святым Духом через таинства Церкви и синергийный труд человека, содействующего Богу; к Церкви как конечной цели и смыслу творения, и концу мира[1197].