Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

Отдельные эпохи Священной Истории – ветхозаветная, новозаветная, время Церкви Христовой, – каждая в себе становится отдельной историей со своим историческим и синергийным смыслом и значением.

В эпоху ветхозаветную, хотя и идёт процесс собирания всей, всецелой природы человека – духа, души и тела, – однако на каждой точке этого пути человек оказывается ещё не вполне свободен от нужды деятельного восхождения к созерцанию и от созерцания к обожению. Именно об этом, хотя и в отношении к отдельному человеку, а не к истории ветхозаветного человечества, сказал прп. Иоанн Лествичник: «Малое у великих может быть и немало; а великое у малых без сомнения несовершенно»[1236].

В этом смысле путь отдельного человека, члена Церкви, есть и способен быть отображением пути ветхозаветной Церкви праведников, идущей к Богу. Пресвятая Богородица, венчающая этот путь человека к Богу, является прообразом собирания нашей собственной природы, а также нашего экклезиологического и соборного предстояния Христу, в ожидании соединения с Ним. Образ нашего исторического бытия как Церкви Христовой[1237], созданной Духом Святым, восходит к прообразу священно-исторического бытия ветхозаветной Церкви. Как жили ветхозаветные праведники, восходя к Богу и ожидая Спасителя, так живут ныне и члены Церкви Христовой, но уже иным, более совершенным путём восходя к Богу в самой Церкви, и идя ко Христу вместе со Христом[1238]. Итак, вся Священная История становится образцом истории отношений Бога и отдельного человека, члена Церкви, образцом на пути его возведения к тому совершенству и той полноте, которые даны и заключены в Церкви Христовой, носителем и раздаятелем которых являются «руки Отца»[1239] – Сын Божий и Святой Дух.

Совершенно иное значение, Значение с большой буквы, имеет для нас дело Христа Спасителя, Который является для всех людей неизменным Образцом и Источником всей полноты отношений Святой Троицы и человека в Самом Себе[1240]. В отличие от ветхозаветной и даже от всецелой истории, Христос, её сердцевина и средоточие, Его история Нового Завета, даёт нам не вызревание, а полноту этих отношений. Динамика Его общественного служения, простирающаяся от Крещения до Крестной смерти и Воскресения, будучи историей[1241], одновременно лишена мотива усовершения, восстановления, природного или даже сверхприродного изменения. Трёхчастный путь этого служения[1242], осуществляемый Им с исторической поступенностью, есть на каждой исторической точке путь совершенной святости, богоподобия, обожения – путь всецелого и всесовершенного Бога и человека[1243].

Оба пути – путь восхождения к Богу ветхозаветного человечества и Христов путь кенотического со-бытия с Богом, – выступают для нас парадигмами нашей христианской жизни. В члене Церкви, равно как и в самой Церкви, они обращаются двумя векторами внутреннего движения, внутренней динамики: восходящего движения к Богу и нисходящего, кенотического со-бытия с Богом во Христе[1244].

Значение двух различных смыслов Ветхого и Нового Заветов нисколько не умаляет тот факт, что, конечно же, вся Священная История – и Ветхого, и Нового Заветов – в своём единстве представляет собой не только историю домостроительства спасения человека, но и историю всё более и более тесного проникновения Бога в жизнь мира и человека, историю «выхода» Бога к миру, историю, описанную крылатыми словами свв. Иринея и Афанасия: «Бог стал человеком…», имеющими своё продолжение уже в обратном векторе истории: «…чтобы человек стал богом»[1245]. Значение Ветхого Завета как подготовки и прообраза Нового, а Нового Завета как восполнения и усовершения Ветхого, не отменяет, но, напротив, подчёркивает различные способы отображения и реализации этих двух вех великой Священной Истории – прообразовательной и совершенной – в духовной жизни и истории отдельного человека.

Раскрытие значения этих двух эпох в духовной жизни и истории отдельного человека[1246] осуществлялось в святоотеческом богословии постепенно, во взаимной связи (и её историческом раскрытии) многих аспектов и пластов церковной мысли. Важнейшее значение здесь будет иметь поиск и осмысление отношений между внутрибожественной жизнью, природою человека и его историей. Оттолкнувшись от мысли свщмч. Иринея Лионского, задавшего тон в вышеуказанном процессе, различные варианты решения этого вопроса станут различными моделями богословия истории в церковной мысли древности[1247].

Глава 6. Отображение троичности в истории

«Церковь полна Святой Троицы»[1248].

«Вся наша природа, простираясь от первого до последнего, есть единый Образ Того, Кто есть «Сый» (Исх. 3:14)»[1249].

«Мы рассматриваем всю историю и жизнь человеческую из перспективы вечности, и эта перспектива придает нашей жизни особый смысл и особое содержание»[1250].

6.1. Введение

Вышеобозначенные парадигмы исторического развития отношений Бога и человека (ко Христу и со Христом), с одной стороны, составляющие объём Священной Истории Ветхого и Нового Заветов, и, с другой стороны, отображаемые в жизни человека как Церкви, представляют собой своего рода – и прежде всего, – христологический аспект исторического процесса, изображая общую динамику пути человека в отношении ко Христу. Но само бытие Церкви (и в том числе человека как Церкви) даёт возможность и основание рассмотреть исторический процесс отношений Бога и человека иначе – под углом зрения явления человеку всецелой Троицы (совершившегося с момента сошествия Святого Духа на апостолов и рождения Церкви), и, соответственно, в плане отношений человека и Церкви со всецелой Троицей.

Водительствуемый всей Святой Троицей ко Христу человек в этом своём историческом движении таинственным образом оказывается отобразителем самой этой троической, божественной жизни, даже несмотря на то, что внутренняя и беспредельная жизнь Бога остаётся недоступной, неизмеримой и невыразимой для человека[1251].

6.2. Троический историзм бытия человека

Божественная жизнь внеисторична, поскольку совершенство Бога не допускает в Нём никакого развития, становления и усовершения. Созданный по образу Божию и призванный к богоподобию человек, напротив, принципиально историчен, поскольку путь истории, путь взаимоотношений с Богом является единственной возможностью осуществить замысел Бога по обожению человека.

Сотворяя человека и наделяя его теми или иными способностями к развитию, Бог вкладывает в него и простирает к нему отображения собственной, троической жизни – отпечатки её внутреннего собственного бытия, – чтобы через них бытие человека оказалось в конце концов всецело, насколько это возможно вообще для творения, подобным Его троическому бытию, бытию Святой Троицы.

Вся история мира в его взаимоотношениях с Богом и восхождении к Нему оказывается пронизана многообразными отображениями троичности, таинственного троичного бытия самого Бога, начиная с онтологического состава человеческой природы и самых первых шагов самостоятельного бытия человека, и заканчивая вселенской эсхатологической синергией Святой Троицы и Святой Церкви Христовой.

Отображение