Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

Божественной троичности в природе человека, хотя и очевидно по самому численному составу нашей природы[1252], но далеко не очевидно, не поддаётся простому осмыслению и описанию в плане подобия самого состава этой природы «составу» Божественных Ипостасей[1253]. Немногим бо́льшую ясность вносит историческая динамика человеческой жизни. Будучи историей выстраивания внутренней организации трёхчастной природы человека[1254], эта историческая динамика разворачивается в трёхчастный путь, могущий быть описанным с помощью целого ряда моделей: аскетических, сакраментологических и экклезиологических. И, наконец, лишь Священная История отношений Бога и человека – история, взятая как одно целое – несколько приближает нас к прояснению «картины». Особое значение образов Откровения Божественных Лиц Святой Троицы для того или иного периода всеобщей Священной Истории выделяет в этой Истории три эпохи: ветхозаветную, новозаветную и Церкви. Эпохи, каждая из которых особым образом связана с делом[1255] одного из Лиц Святой Троицы – Отца, Сына и, наконец, Святого Духа.

Именно в фокусе Священной Истории способны стать ясными и понятными троические основания онтологии и истории взаимоотношений с Богом отдельного человека, и, прежде всего, человека как церкви. А тогда мы сможем подступиться и к вопросу об историческом бытии самой Церкви[1256].

6.3. Первообразы и образы экклезиологического исторического процесса. Три пути истории

Богословие истории имеет в своей основе понятие об историческом развитии отношений Бога и человека. Принципиальная историчность человека и его отношений с Богом предстаёт в следующих основных исторических же перспективах:

1. Неосуществившаяся тайна истории как безгрешного райского совершенствования человека.

2. История в реалиях падшей природы: «смешанная» история ветхозаветного поиска Бога и одновременного несения на себе человеком закономерных и лекарственных последствий грехопадения.

3. Безгрешная и всесовершенная история Христа Спасителя – путь Откровения и кенозиса.

4. История Церкви: пути ко Христу и одновременно жизни со Христом (история одновременного восхождения и кенозиса).

5. История духовного умирания человека и мира – тайна беззакония в действии.

История Ветхого и Нового Заветов предстают двумя универсальными парадигмами истории отношений человека и Бога в Церкви. По образу этих парадигм на каждой точке своего исторического пути к Богу человек, член церковного Тела, испытывает двоякие состояния – как нового опыта отношений с Богом и открытия Бога, так и страдательного умаления перед лицом мира. По мере приближения человека к Богу растёт и опыт его богооставленности, который в действительности есть ничто иное как отторжение Бога миром[1257].

Идя путём Церкви, человек открывает для себя Бога, как это делали ветхозаветные пророки, но одновременно он и христоподражательно свидетельствует о Нём, встречая за своё свидетельство – по мере увеличения его силы – всё более усиливающееся отторжение со стороны мира. Чем больше пророки выходили навстречу Богу, тем больше Он открывал Себя им. Так происходит и с христианином. Чем больше Христос Спаситель открывал Себя миру в качестве Бога и совершенного человека, тем шире становилась пропасть между Ним и миром, тем более глубоким становился кенозис Христов, на своём пределе окончившийся Его смертью на Кресте. Так, в своём роде, происходит и с христианином по слову его Божественного Учителя: «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15:20).

Две универсальные парадигмы Священной Истории прообразуют и образуют продолжение Священной Истории в жизни Церкви, в жизни её частей, наконец, в малой священной истории каждого церковного члена, отдельного человека. Вместе с тем, в этих трёх путях[1258] история таинственным образом отображает вневременную и внеисторичную жизнь Святой Троицы[1259].

1. Рождение Отцом Сына отображается в восхождении творения к Богу и рождении Сына Божия по человечеству от Пресвятой Богородицы, собравшей в себе труд многих поколений праведников, труд истории человека в его отношениях с Богом.

2. Кенотическая самоотдача себя Сыном Отцу в недрах Святой Троицы отображается в кенозисе Христовом по человечеству – в его жертве Богу, прообразующей путь многих последующих поколений христиан, ставших сынами по благодати Небесному Отцу. Одновременно Сын являет в себе и образ Отца[1260], становясь источником духовного отечества в жизни Церкви[1261].

3. Исхождение Святого Духа от Отца и почивание Его на Сыне отображается в жизни и пути Церкви, всякого её члена, который, повторяя и проживая в своём восхождении к Богу всё то, что уже давным давно совершилось в истории Ветхого Завета, и, по слову святых отцов, «зачиная» и «рождая в себе Христа»[1262], в этом отцеподражательном (по образу своего действия) личном действии принимает таинственное и личное освящение Святым Духом, соделывающее человека общником совершенства Христова[1263]. Путь Церкви (и одновременно всякого человека как церкви) становится движением ко Христу и со Христом. Исхождение Святого Духа (вневременно и предвечно завершающего Святую Троицу) прообразует этот совершенный путь Церкви, отображающий в себе триединый образ действия всей Святой Троицы.

Эти три пути, осуществляемые в жизни каждого человека, члена Церкви, представляют собой отображение триединого образа действия Святой Троицы. Но этому отображению предшествует сам триединый образ Божественного действия (направленного к миру и человеку), также направленный к миру и человеку.

6.4. Триединый образ действия Святой Троицы к человеку как движущая «сила» истории

На каждой ступени личного духовного пути каждого человека Бог обращается к нему совершенным триединым образом Своего действия. Уже в самом начале этого духовного пути это обращение содержит в себе:

– и невидимое благословение Отца,

– и благодатные образы дел, предлагаемые Сыном,

– и действенную благодать веры, являемую Духом Святым в освящаемом духе человека[1264].

Продвигаясь на своём духовном пути, человек призван вновь и вновь к усвоению и отображению в своей жизни этого триединого образа действия, а через это – к вообразованию единой[1265] Божественной энергии своим личным и абсолютно уникальным образом действия в Церкви и в мире (и к миру).

И хотя всецелая история имеет три эпохи – Отца, Сына и Святого Духа, – однако никогда ни одно из Лиц Святой Троицы не действует одно без другого. Это вневременное триединство разворачивается в историю, которая, таким образом, оказывается не только линейна, но и перманентна (и даже постоянна) в этой своей линейности. Вневременность Божественного простирания входит в историю – в триедином образе действия Святой Троицы в каждом моменте отношений Бога с человеком. Отображаясь в самом человеке (и в человечестве), этот триединый образ постепенно становится неотъемлемой реальностью также и его, человеческого – но и становящегося уже богочеловеческим, обоженным – личного бытия[1266].

Так, эпохальная преемственность истории[1267] оказывается связана не с Божественным, но