Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

всего мира, то есть такого положения, когда все и каждый деятельный член человечества сознавал бы таковое как единую нераздельную семью: “Возлюби ближнего, как самого себя” Мф. 19:19)»[1213]. Рост антипредания и приближающаяся антихристианская рекапитуляция мира, подобно некоему грандиозному искушению, усиливают кенозис Церкви, возводя её кафолическую полноту к совершенной исторической мере «возраста Христова» (Еф. 4:13)[1214].

Глава 5. Малая священная история отдельного человека

«Библия – книга законченная. Но священная история ещё не окончена»[1215].

«Странным образом философия истории часто строится… без человека»[1216].

«Подпочвою исторических событий является духовное состояние людей. Видимое в них, событиях, не первично: оно есть проявление силы, заключённой в идее, в познании. Своё умное видение человек стремится творчески воплотить в жизнь. Своё временное, а в духовном плане и вечное, бытие он строит согласно со своим разумением цели и смысла своего явления в мир (см. Ин. 16:21). Так созидается история»[1217].

5.1. Введение

История человечества, взятая во всём своём объёме, грандиозно сложна и многообразна. Прикосновение к смыслам этой истории невозможно без понимания тех процессов, исторических же по своему характеру, которые протекают в отдельно взятом человеке. Соответственно, анализ исторических процессов, протекающих в Церкви, которая по своей роли выступает основной и наиболее глубинной движущей силою всеобщей истории, должен начинаться с рассмотрения истории отдельного церковного члена, отдельного человека как «кирпичика» жизни и бытия Церкви. Исторические процессы, происходящие в человеке, способны послужить моделью для процессов, происходящих в социуме и даже всём человечестве; одновременно исторические процессы, происходящие в человеке, взятом как Церковь, способны послужить моделью для процессов, происходящих в общине и всецелой Церкви. Рассмотрев более простое, мы окажемся способны подступиться и к более сложному.

5.2. Отдельный человек как Церковь

Церковь по самой своей этимологии и даже по простому переводу значения греческого слова «экклесия» (ἐκκλησία) есть собрание – собрание членов. Собирательное, соборное бытие Церкви утверждается самим Христом Спасителем («Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20)), проповедуется апостолами, раскрывается и объясняется многими святыми отцами. Замысел Божий о Церкви есть замысел о собственном совершенном подобии – о троицеподобном соборно-ипостасном бытии; именно поэтому Церковь есть всегда собрание, всегда некое множество членов, соединённых во Христе. Таковы не только единая Церковь Христова, но и входящие в неё Поместные Церкви, отдельные епархии, общины, даже семьи, называемые апостолами «домашними церквами»[1218].

Означает ли сказанное, что отдельный церковный член, человек, не может именоваться церковью?

Открытый и возглавленный Христом Спасителем путь собирания павшего и разрозненного человечества, его ипостасей, есть вместе с тем (и даже прежде того) путь собирания человеческой природы, некогда испорченной и расколотой внутри себя самой, ныне же исправленной, единой, цельной и совершенной, принесённой и переданной нам Христом, её совершенным, всецелым носителем и обладателем. В каждом из людей, членов Церкви, одновременно и неразделимо протекают эти два синергийных процесса, характеризующих динамику их отношений с Богом: внутреннее собирание природы (её разрозненных некогда частей и сил), и внешнее собирание ипостасного бытия (собирание разрозненных некогда враждою человеческих ипостасей). Поскольку процессы собирания природы и собирания ипостасного (соединения с другими церковными членами, вживления в Церковь) для каждого конкретного человека неразделимы, сопроникнуты друг с другом, интегрированы друг в друга, то есть поскольку внутреннее собирание человека является моментом и условием его участия в экклисии (собрании), постольку даже и отдельная человеческая ипостась может быть и именоваться церковью, храмом и даже Царствием Божиим, Царствием Небесным[1219]. «Церковь можно разуметь в двух видах, – говорит об этом прп. Макарий Египетский, – или как собрание верных, или как душевный состав. Посему когда Церковь берётся духовно – в значении человека, тогда она есть целый состав его»[1220].

Основанием для такого понимания служит и то, что Сам Христос может именоваться не только Главою Церкви, но, в определённом смысле, и Церковью. Так говорит об этом прп. Иустин Попович: «Богочеловек – это Церковь… Ипостась Бога Слова, став человеком и тем самым – Богочеловеком, осталась в нашем земном мире и во всех мирах как Богочеловек, или Церковь»[1221]; «Богочеловек, Который есть Церковь и при этом тело Церкви и глава Церкви»[1222].

По образу Христа Спасителя, именуемого Церковью, также и каждый член Его Тела именуется церковью – особенно тогда, когда этим наименованием мы стремимся подчеркнуть экклезиологическое значение бытия отдельного человека. Подобно организму отдельного человека, где каждый его член способен именоваться именем целого, так как через него и в нём действует целое, также и всецелый организм Церкви Христовой распространяет своё наименование не только на свои части[1223], но и на единичные члены в отдельности. Также и действие всей Церкви Христовой в отдельном человеке способно восприниматься и именоваться действием человека как церкви[1224].

Итак, отдельный человек, церковный член, может именоваться церковью.

5.3. Постановка вопроса об историческом развитии человека как Церкви

Но, несмотря на то, что отдельный человек, церковный член, может быть обозначен и рассмотрен как церковь, очевидно, что его бытие как Церковь, его церковность, не представляет собой какого-то абсолютно фиксированного факта. Даже именуемый церковью, человек по-прежнему сохраняет способность к духовной динамике, остаётся свободен изменяться в обоих направлениях – в своём движении к Богу или от Бога.

Так, церковность отдельного человека, члена Церкви, с течением времени способна и даже призвана менять свой характер, углубляясь и наполняясь новой силою. Обыкновенно это называют процессом воцерковления; данное наименование, прилагаемое часто лишь к самому первому этапу вживления человека в церковную жизнь, тем не менее вполне может быть применено также и ко всему течению человеческой жизни в Церкви, к динамически изменяющимся и развивающимся его отношениям с Богом, к тому, что может быть названо «малой священной историей отдельно взятого человека».

В XX веке, прежде всего представителями направления так называемой «евхаристической экклезиологии», такими как прот. Н. Афанасьев, прот. А. Шмеман, митр. Иоанн (Зизиулас) и др., неоднократно подчёркивалась мысль о евхаристоцентризме церковной жизни, порой доходившая до полного отождествления церковного бытия в целом (то есть Церкви как таковой) с Евхаристией, и, соответственно, церковного бытия отдельно взятого человека с евхаристическим общением. Сегодня всё чаще справедливо подчёркивается значение частого причащения именно для воцерковления человека, что, на первый взгляд, как будто подтверждает тезис о тождестве Церкви и Евхаристии.

Однако, по справедливому замечанию оппонентов евхаристической экклезиологии,