Почему трудно быть вместе. И как найти ритмы и связи в отношениях - Марина Перепелицына

и решила «просто послушать». Она договорила, по-видимому, то, что давно требовало поверхности для выхода, распрощалась и ушла, оставив меня в легком оцепенении и недоумении. На следующий день я уехала.

Когда через два месяца я прибыла на свой следующий семинар, О. в первый же день подошла и попросила о паре встреч. На что я уточняюще отреагировала: «Послушать?» Она улыбнулась бесцветной улыбкой и сказала: «Нет, теперь нет». Так мы начали ее путь наверх, доставая из душевных глубин залежи разного всего. Иногда близкие люди существуют так тесно, что настоящих лиц друг друга увидеть не могут. Вряд ли ее тихие родители могли предположить, воспитывая в своих дочерях тихую сдержанность и приличность, что так можно вырастить невидимого монстра. И когда последние шлейфы равнодушия ускользнули в историю наших сессий, картины ее внутренней жизни становились все жестче, злобнее и циничнее. Фигуры родителей все чаще стали трансформироваться в мишени лютой ненависти, и при каждом моем вопросе: «За что так ненавидишь их?» – ясного ответа я так никогда и не получила, разве что иногда: «За то, что были такие убогие».

Мне моментами казалось, что вот еще грозди ненависти вырвутся наружу – и все, сколько же можно? Но наступала очередная сессия, и все начиналось заново: «Никогда не прощу, ненавижу, а почему я должна это отпустить», и она наполняла себя злобной чернотищей, не пуская внутрь ни одной искры света. Никакие намеки, что ненавидеть убогость и ненавидеть родителей – не одно и то же – не срабатывали. Чем дольше мы работали, тем меньше я понимала неисчерпаемость источника ее ненависти и презрения, но главное – устойчивость желания не любить любой ценой. Мой супервизор тех лет пыталась, поддерживая меня, рассеять мою тревогу и каждый раз успокаивала: «Значит, так проживать для нее необходимо, что ты паришься, это же ее жизнь», и начинала очередной рейд вглубь моих проекций. Не удовлетворившись, я решила взять супервизию по работе с О. за рубежом, но услышала от супервизора неожиданное: «Пусть лучше убьет их в твоем кабинете, чем будет так ненавидеть их в реальности».

Прошло несколько месяцев, мы встречались во время моих регулярных приездов, делали пару сессий, и постепенно тема отношения к родителям плавно перетекла в тему отношения к себе, мало отличающуюся по своему эмоциональному содержанию от темы родителей. Куда бы мы не двинулись в ее внутреннем пространстве, картина была одна: все моментально заполнялось тотальным негативом. Мои переживания по поводу ее эмоционального фона нарастали, и я стала размышлять, что, возможно, ей нужен другой терапевт или даже психиатр, который сможет в ее поле встроиться как-то иначе. Я все равно хотела мира ее душе и ничего не могла поделать со своим устремлением. Придя как-то к своему духовнику, отцу Ариану, я поделилась своими сомнениями с ним. На что он, со всей своей сокровенной мудростью, сказал всего лишь пару фраз: «Бороться с ней надо за ее душу, а ты миндальничаешь с ней. Впрочем, как и ее родители».

Но бороться меня не приглашали. Более того, когда я вернула ей, что ее нескончаемая ненависть бесплодна, так как сколько она ее ни изливала, никаких изменений это не давало кроме саморазрушения. Она тут же запротестовала:

– Любви мне предостаточно – и снаружи, и внутри. Только толк небольшой.

– А какой толк ты ищешь? – тут же зацепилась я за свою надежду с помощью.

– Мне нужен слушатель, понимаешь. Я хочу наконец выговориться. Мне не нужно больше ничего.

– О’кей, – мне стало совершенно ясно, что я бессильна преодолеть то, что непреодолимо без ее усилий.

Через пару месяцев она пришла на очередную встречу, предупредив меня, что ей их достаточно. И тогда я предложила ей эксперимент:

– Мы много работали с твоим гневом на себя. Я предлагаю тебе самой найти внутреннего наблюдателя. Дай ему имя, посиди, вспомни свои диалоги с собой, послушай – что скажешь ты себе из этой части.

На что она сказала:

– Ты мне как-то предлагала побыть своей Душой. Я тогда отказалась, но потом возвращалась к этой идее. Мне казалось, что у меня нет души, но она есть.

– Тогда дай ей слово.

Она долго молчала, а я справлялась со своей надеждой на лучшее. Но, увы, мои ожидания остались далеко в стороне от ее правды.

– Я не верю больше в тебя, – сказала она совершенно холодным тоном. – Ты все время меня предаешь, и я хочу только одного: тебя покинуть.

Моя душа опрокинулась в отчаянии: варианты были исчерпаны, попытки безуспешны, сессия подошла к концу. Мы обе понимали, что через минуту «ракушка» ляжет на дно ее океана. На мой взгляд, это был полный тупик.

Мы обнялись на прощание, ее руки были мягкие и холодные, но не пустые. Я пожелала ей найти ответ для своей Души и не игнорировать ее. На что получила короткий ответ:

– Я подумаю…

Через три или четыре года она сама приехала ко мне на семинар. Тепло обнимала, благодарила и уже в последний день, уходя, бросила на бегу: «У меня, наверное, рак». Я догнала ее в дверях, но не успела ничего сказать, наткнувшись на ее смех: «Не волнуйся, все нормально, это привет из глубины души…»

Еще через два года она позвонила мне, сказала, что лечится и очень хочет в Израиль, посетить святые места. Она умерла в аэропорту в Москве, когда возвращалась оттуда.

Несколько лет меня не отпускала эта история, я постоянно возвращалась к вопросу, не связана ли ее болезнь с непримиримой ненавистью к себе и бесконечной виной, которую она разжигала, как костер, чтобы испепелить себя до того самого дна? Я хотела научного ответа, но найти его тогда не смогла. Мне долгое время все казалось, что, может быть, возможно было предотвратить ее фатальную болезнь. Я постоянно крутила наши сессии на супервизии. Но что можно предотвратить без участия самого человека и его главной возможности держаться за себя теплыми руками? Потому как давать себе или кому-то нужно только теплыми, то есть живыми. И держаться за себя и свою жизнь – так же. Ну что, скажите, может быть важнее для себя!

Сегодня я уже точно знаю – связь болезней с эмоциональными отношениями доказана, и все-таки учеными, а не гадалками на бараньей косточке и не мистиками. Приведу полностью цитаты из старых исследований, которые сегодня доступны, – они того стоят. Представляю, каковы более современные данные.

«Во время длительного исследования, стартовавшего в