Почему трудно быть вместе. И как найти ритмы и связи в отношениях - Марина Перепелицына

которое он сможет называть домом. И это удивительно, куда бы судьба ни занесла нас, в любых условиях мы пытаемся первым делом воссоздать свой дом, стараясь придать ему лучшие черты. В упомянутом мною романе слово «дом» повторяется больше шестидесяти раз, подобно ритму бьющегося сердца [151].

В моей жизни был период, когда около десяти лет подряд мы ездили с дочерью в Индию, живя по две – три недели в Ашраме Хайдакхан Бабаджи[152] на севере страны. Нас поселяли в огромную спальную комнату Russian palace, где размещалось около семидесяти человек и у каждого было место в виде узкой циновки, на которой можно было только лежать. Через час этот клочок места превращался в пространство «мой дом», и в этом доме появлялся целый мир уюта, на котором мы умудрялись вместить и обустроить не только спальное место, но из чемодана создавался косметический столик, а на узеньком подоконнике (если удавалось занять место под окном), над циновкой создавалась крохотная полочка, которая служила и библиотечкой, и кухонкой с чайником, со всеми мелочами для быта. Еще ниже натягивалась веревка для сушки личных вещей – и вуаля, жить можно!

Что же такое дом, с которого, как правило, начинается наша парная совместность? Любой словарь нам даст несколько значений этого слова, но нас интересует взгляд на дом, как на совместную общую почву, которая возделывается усилиями и вкладами каждого из двоих. Мы все (или почти все) выросли с ощущением своего родного места, оставившего внутри несколько устойчивых воспоминаний: принадлежности к своему роду-племени, своей защищенности «родной крышей над головой», запахом маминых котлет, бабушкиных кулебяк, дедушкиной «тарахтушки» (это семейное название радиоприемника ВЭФ), пробуждавшей дом гимном родной страны, и, конечно же, атмосферой – в разные времена и периоды, но неизменно – родной. Дом – это всегда принадлежность – сначала своей семье, ее культуре и ценностям, затем своей паре…

Попросите любого ребенка, живущего в Европе или в США, нарисовать дом – и вы удивитесь, но скорее всего, мы увидим на листе бумаги следующее: обособленный маленький домик с треугольной крышей, щедрой порцией густого дыма, валящего из трубы, главной входной дверью и тропинкой к дому, обязательно окруженному заборчиком. Я выросла в центре города, в пятиэтажном доме, вокруг не было никаких частных домов с трубами, я никогда не была в детстве в деревне, но я помню, как в детстве я рисовала бесконечные домики, подходящие под описанные выше. И большинство детей, которые сегодня рисуют такие домики, выросли не в таких домах. Почему они все так рисуют? Да потому, что дом, который рисует ребенок, – это архетип[153] жилища, который есть в каждом из нас. Никогда не задумывались, почему на поздравительных открытках, особенно рождественских, так часто можно увидеть домики, которые во всех странах приоритетно покупаются? Конечно же, Рождество, как один из самых любимых всеми праздник – воплощение теплого уюта и семейной атмосферы. Открытка на это и рассчитана: пробудить в душе, всколыхнуть трепетные чувства родного дома и семьи – продажи обеспечены.

Любая совместность, как правило, начинается с пространства. Любая пара, даже при небольших доходах – всю жизнь занимается благоустройством своего жилища, воплощая в нем, чаще всего неосознаваемо, все свои предпочтения. Но главное, персонифицировать пространство дома, чтобы представить в нем свои основные ценности. Кто-то будет разными способами поддерживать ощущение качества своей жизни парой или семьей. Для кого-то дом – место для самовыражения. Центральными местами люди делают в жилище то, что представляет для них основную ценность: от установки дорогого, обязательно настоящего камина, до галереи детских рисунков или своей романтической истории из фотографий. Создавая свой дом, совместное пространство определит все предпочтения, которые каждый будет воплощать при создании своего дома.

На мой взгляд, идеи Мати Хейдметса[154] о способах персонификации домашнего пространства заслуживают нашего внимания. Дом всегда предъявляет собой качество связи между теми, кто его населяет. И видно это по тем фотографиям, которые украшают стены дома. Иной раз, придя к кому-то в дом, совершенно непонятно – там живет один человек или пара (про наличие ребенка, как правило, все понятно быстро и сразу). Вся система ценностей пары или семьи также представлена – от икон, статуэток до живописи и фотографий. Погуляв по любому дому, мы узнаем о пристрастиях, хобби, интересах его обитателей. Все это подводит нас к интересному контексту: чей дом – мой или наш? И персонификация или, по-простому говоря, как каждый из нас представлен в доме, можно судить – так чей же он. Я даже представила, как вы сейчас мысленно «штудируете» свое пространство, чтобы ответить на незатейливый вопрос. И я желаю вам, чтобы вы увидели, что пространство вашего дома представляет не только того, кто читает эти строки. А ваш партнер или партнерша не воскликнут словами героя старого советского фильма: «Я дома, только я не дома» [155]. Но даже если и так, то у вас есть время все исправить.

Первый «звонок» грядущих проблем начинается тогда, когда один из двоих не может воспринимать совместный дом как «наш», где раздел пространства часто становится причиной конфликтов и недоразумений. Каждый привносит в дом, под крышей которого произошло объединение, свою историю, свое видение о доме, свои вещи, книги. Организовать пространство из «мое» в «наше» – собственно, первое испытание. В «Истории в тему» в этой части я описала ситуацию, в которой двое и их отношения не смогли пройти проверку совместностью.

Вторая проверка, которая становится испытанием, – «родительский сундук», который фонит: как и что должно быть устроено в доме. В этом сундуке покоится множество установок и переданных представлений о порядке, чистоте, наличии вещей, правилах ведения общего хозяйства. И сразу вспоминается одна пара на приеме (на каких-то страницах я, по-моему, уже упоминала их), где муж в бессилии и просил, и требовал, и шантажировал жену, чтобы она занималась домом. По ходу встречи я понимала, что молодой человек просто находится в бреду очарования от внешности своей молодой супруги, которая действительно из серии «красотка-красотка». Но в ответ, игриво шевеля пальчиками с безукоризненным маникюром, та самая «красотка» реагировала фразочками, которые были просто бесценны для моей коллекции примеров лицемерия и глупости:

Жена:

– Ты что, хочешь из меня «сталевара у мартена» сделать – так я не буду у печи стоять.

Муж (с юмором):

– Нет, милая, на сталевара ты не тянешь. Но я же должен есть, чтобы зарабатывать. Иначе я от голода помру.

Ж.:

– Какой смысл мне тебе готовить, если есть твоя мама, которая привыкла тебя кормить, – вот пусть и кормит. Это святая материнская обязанность – кормить своих детей. Она же не кукушка, чтобы тебя мне для выкармливания подбрасывать? (Все это говорится не с юмором,