Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

в квартире художников Костусов в Маласанье; на 16-м этаже небоскреба Торре-де-Мадрид, где жил Бернардо Бонецци, «Моцарт мовиды» из группы Zombies, автор музыки к «Лабиринту Страстей»; в клубах Rock-Ola и El Sol, где выступали панк-рок-группа Alaska у los Pegamoides, Kaka de Luxe, а также Карлос Берланга, Фабио Макнамара и сам Альмодовар в мини-юбке, сетчатых чулках и туфлях на шпильках. Они печатались в журнале La Luna и Madrid Me Mata, веселились над комиксами и граффити работы Сесепе, открывали выставки Карлоса Франко и Переса Вильяльты в галереях Moriarti и Boades, выпивали в «Виа Лактеа» и «Ла-Бобия», узнавали друг друга на фотографиях Альберто Гарсиа-Аликса и Оуки Лееле.

Панк-рок-группа Alaska у los Pegamoides — звезды мадридской мовиды. 1980-е

Самое парадоксальное, что мовида пользовалась государственной поддержкой. Тьерно Гальван, мэр Мадрида с 1979 года, видел в разгуле молодежной субкультуры один из путей мирного перехода от диктатуры к демократии и считал, что мовида была «физиологически» необходима обществу.

Муниципалитет финансировал концерты, на государственном телевидении панк-дива Аляска (она же Бом из первого фильма Альмодовара) вела детскую передачу «Хрустальный шар», а национальное радио передавало «хронику мовиды». Ее апогеем стал «весенний концерт» 1981 года, который продолжался восемь часов и собрал 15 тысяч зрителей.

Закат мовиды определили несколько дат: пожар в подвальной дискотеке Alcala 20 со множеством жертв (1983), драка с убийством, после которой была закрыта Rock-Ola (1985), смерть Костусов в 1989-м (один умер от СПИДа, другой вскоре покончил с собой). Но главное — менялась эпоха. В 1999 году Луис Антонио Вильена опубликовал книгу «Мадрид мертв». Памятью о «золотых временах с трагической изнанкой» остались крылатые фразы: «Мадрид — не спит», «Этой ночью — все в загул» и «Мадрид меня убьет». Как исторический феномен мовида закончилась, но бурную мадридскую ночную жизнь продолжают называть «мовидой». Свидетели той самой, настоящей, мовиды протестуют. Молодняк гордится, что мовида бессмертна.

Ностальгия по юности пронизывает многие фильмы Альмодовара: «Эти годы останутся годами бесстрашия, когда времени хватало на все. И не только потому, что мы были моложе и худее, — незнание помогало нам в любое дело бросаться с радостью. Мы не знали цены вещам и не думали о рынке. У нас не было памяти, так что мы подражали всему, что нам нравилось, и получали от этого удовольствие… И чем больше мы занимались плагиатом, тем более самоценными становились».

«Альмодрамы» — фирменные коктейли из реальности, комиксов и фантазий кислотных цветов, куда ранний Альмодовар замешивал друзей и блудливых монашек, трансвеститов и модных журналистов, художников и наркодилеров, политиков и певичек-нимфоманок, — стали одним из символов мовиды. Как раз в 1980 году, незадолго до «весеннего концерта», Альмодовар выпустил свой первый полный метр «Пепи, Луси, Бом и другие девушки» (точнее был бы перевод «и другие заблудшие девчонки»).

Плакат фильма «Пепи, Луси, Бом и другие девушки»

Автор плаката — художник Сесепе, важный персонаж мадридской мовиды. Он же автор титров фильма.

Костусы. «Портрет Кармен Поло, жены Франко». Частное собрание

Этот фильм, технически несовершенный (самому Альмодовару в сцене конкурса эрекций оператор случайно подрезал голову), стал культовым, как и другие его ранние фильмы: «Лабиринт страстей», «За что мне это?» и «Закон желания». Они отразили эпоху (пережитую Испанией чуть позже остальной Европы), когда казалось, что «секс, наркотики и рок-н-ролл» способны реально уничтожить шрамы диктатуры, обезопасить мир от повторения кошмаров XX века и зарядить планету той энергией противостояния лжи и злу во всех обличиях, которая «заполнит цветами все дороги» (как пелось в никарагуанской песне, ставшей одним из гимнов поколения в аранжировке Луиса Пастора).

Панк-певичка Бом обитает в квартире художников Костусов (том самом «штабе» мовиды), туда же наведываются ее «заблудшие» подружки. Мадридские короли поп-арта Хуан Карреро и Энрике Найя приехали в столицу в 1975 году и взяли один на двоих псевдоним Костусы. В фильме они появляются с кисточками и красками: пишут огромных поп-артовских танцовщиц фламенко — в то время как Бом яростно боксирует.

Все стены в квартире покрыты творениями Костусов, но камера акцентирует портрет шаха Ирана и его просвещенной супруги Фарах Пехлеви, а также огромный женский портрет над диваном. Полностью мы можем разглядеть лицо с портрета только в кадре с зеркалом: провокатор Педро — верный ученик Веласкеса. В этом кадре слева на стене — парный портрет иранских шахов, а в зеркале — впервые целиком — отражается поп-арт-версия Кармен Поло, вдовы Франко. Аллюзию считать несложно. В «Менинах» в зеркале мы видим отражение короля и королевы. Кармен Поло еще недавно была испанской «королевой», но здесь она без пары. За ней видны силуэты «королев» мовиды — Пепи и Бом.

Альмодовар до такой степени ненавидит Франко и все, с ним связанное, что демонстративно обнуляет его присутствие. В одном из интервью режиссер упомянул о своей «мести диктатору», которая заключалась в том, чтобы «даже не признавать его существования». Больница, куда попадает Люси, в фильме названа «Ла Пас», при том что ее реальное название «Первое октября». Это день провозглашения Франко главой государства. След генералиссимуса Альмодовар стирает даже из названия больницы. А концерт панк-группы, где поет Бом, происходит в сквоте на улице Мантуано (мы видим фасад здания и номер дома) — там после Гражданской войны прочно обосновалась Национальная академия имени Хосе Антонио Примо де Риверы — кузница комиссаров франкизма. Теперь здесь Бом наяривает на гитаре…

Когда в квартиру Костусов звонит благообразный почтальон, трансвестит Фабио Макнамара в соответствующем одеянии бросается к нему со словами: «Позволь себе все! Выпусти себя на свободу!». Ироничная сцена преподносит лозунг мовиды, фильм-провокация прошит политическим контекстом.

Мадрид — гений места

Есть два творческих принципа, которым главный режиссер Испании не изменяет никогда. Все его фильмы сняты в Мадриде (полностью или частично) — и во всех появляется его брат Агустин (камео в роли террориста, слесаря, адвоката, священника, почтальона…). Причем Мадрид присутствует не только как фон или удобная площадка по месту прописки его собственной студии El Deseo. Альмодовар — знаток истории и мифологии испанской столицы, локации он отбирает лично и виртуозно обыгрывает «гений места».

Актеры фильма «Женщины на грани нервного срыва» на легендарной террасе — «Ноевом ковчеге» Пепы

Вид на Мадрид с крыши Клуба изящных искусств

Этот вид был частично воспроизведен в декорациях фильма «Женщины на грани