Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

Самая знаменитая локация — терраса в «Женщинах на грани нервного срыва». Роль ее хозяйки Пепы исполнила Кармен Маура, первая «девушка Альмодовара» и звезда его ранних фильмов. Террасу — «Ноев ковчег» — в своем первом фильме большого стиля (заслуженная номинация на «Оскар» и букет прочих наград) дон Педро хотел снимать на плоской крыше Клуба изящных искусств, увенчанной скульптурой богини Афины.

Это здание на улице Алькала — один из архитектурных символов Мадрида начала XX века, оригинальная вариация Антонио Паласиоса на темы чикагской школы и венского Сецессиона. Альмодовар облюбовал его давно. Любимое кафе режиссера «Ла-Песера» («Аквариум») расположено на первом этаже клуба (там обсуждают сценарий герои «Кики»), а любимый ракурс Мадрида — как раз от творения Паласиоса в сторону проспекта Гран-Виа. Тот же ракурс писал мадридский реалист Антонио Лопес, а Альмодовар много лет снимал один и тот же кадр в разное время суток: дон Педро Альмодовар в роли мадридского Моне.

Когда в 1966 году на крыше клуба решили установить семиметровую Афину, стало понятно, что конструкции не выдержат веса в три тонны — и пьедестал для скульптуры сделали от земли, пропустив его через все здание (мировой рекорд высоты пьедестала). Логично, что киногруппа получила отказ.

Террасу Пепы пришлось снимать в павильоне на студии «Барахас» — а вид с балкона, тот самый, детально воспроизвели декораторы. Это не «задник», как обычно пишут кинокритики, а трехмерные макеты зданий — с электрическим освещением, чтобы город казался живым. Что же мы видим с террасы? Справа богиня Виктория (скульптор вдохновлялся Никой Самофракийской) на куполе здания Метрополис, от которого начинается Гран-Виа, мадридский Бродвей. За ней виднеется массивная башня компании «Телефоника» — той самой, где Альмодовар 12 лет проработал клерком. Затем — левее от Кармен Мауры (если сверяться по кадру, хрестоматийному для истории мирового кино, где она опирается на балюстраду) — еще одно офисное здание работы Антонио Паласиоса с колоннадой. Рядом барочная церковь Калатравас, а за ее куполом высотка в американском стиле — бывший офис страховой компании «Унион и Феникс». Шпиль, возвышающийся над крестом, венчает птица Феникс — символ компании.

Альмодовар любит рифмы, отражения и переклички. Здание Метрополис изначально принадлежало той же страховой компании, и его купол тоже украшала птица Феникс. Но не просто птица — на ней восседал Ганимед, похищенный «зеве́совым» орлом на Олимп (птица раздвоилась). Когда здание Метрополис — форпост Гран-Виа — было продано, новые владельцы водрузили на место Ганимеда крылатую Викторию. Сохранилась фотография, где скульптуры стоят рядом в момент демонтажа в 1977 году. И если представить вид с террасы Пепы до этой перестановки (а память Альмодовара хранит флешбэки) — кадр фланкировали бы две птицы Феникс. Птицы, воскресающие из пепла, как и сама Пепа, которая смотрит на любимый мадридский ракурс Альмодовара, покинутая возлюбленным, «на грани нервного срыва», но готовая бороться с судьбой.

Квартира Пепы из фильма «Женщины на грани нервного срыва»

С террасы открывается вид на знаковые памятники мадридской архитектуры.

Да, она сожжет в фильме кровать, выбросит в окно телефон, приготовит кровавый «любовный напиток» — гаспачо с пачкой снотворного, многое поймет и победит. Недаром вид с террасы — на Викторию, богиню победы.

В финальном кадре, где Пепа расскажет Марисе (Росси де Пальме, девушке с профилем а-ля Пикассо) свою самую главную тайну, мы увидим в темноте все ту же крылатую Викторию, ангела Педро Альмодовара. Эта же скульптура появится в «Живой плоти», хотя там режиссер допустил анахронизм: в 1969 году, когда происходит действие фильма, Виктория еще не сменила Ганимеда. Но Альмодовар легко раскладывает архитектурный пасьянс, строит свой «невозможный Мадрид» — ему важны образ и его аура, а не дотошное воспроизведение реалий.

Даже в хрестоматийном кадре с балкона Пепы есть своя доля условности: башня «Телефоники» сильно приближена, в реальности такой ракурс невозможен — но здание из автобиографии не должно теряться в глубине, да и архитектура хороша, как и композиция подправленного кадра. Панорама с балкона в «Женщинах на грани нервного срыва» воспроизводит мадридский skyline с небольшими «поправками» в стиле доньи Франсиски Кабальеро. Зато подъезд Пепы реальный: его снимали на улице Монтальбан, в одном из элегантных жилых домов недалеко от Музея Прадо. Именно там консьержка из секты свидетелей Иеговы (в исполнении незабвенной Чус Лампреаве) набожно прижимает к груди ботинок, который «упал с неба». За ним вскоре полетит и телефон.

Телефон, со звонка которого начинается действие в «Женщинах на грани нервного срыва», и отчаявшаяся героиня, ждущая звонка, — оммаж монопьесе Жана Кокто «Человеческий голос», написанной для Эдит Пиаф. К этой же пьесе Альмодовар вернется, чтобы снять свой «карантинный» короткий метр, вышедший в 2020 году. В роли единственной героини, говорящей с бывшим по телефону, — Тильда Суинтон.

Новость о том, что идет съемка в интерьере с единственным персонажем в кадре, поставила в тупик знатоков и ценителей Альмодовара. Как впустить в камерный интерьерный моноспектакль город и второго персонажа? Неужели режиссер изменит себе? Элегантный выход из положения был найден: Тильда идет в узнаваемый мадридский хозяйственный магазин за топором, а выбрать его помогает Агустин (традиция соблюдена) и мастерски заворачивает покупку в крафтовую бумагу.

Впервые похожий магазин появился у Альмодовара в «Законе желания», в том же фильме, где Кармен Маура играла на сцене «Человеческий голос» под «Ne me quitte pas» Жака Бреля в исполнении Маизы Матараззо.

Антонио Бенитес — сыгранный Антонио Бандерасом — покупает краску у продавца, в роли которого выступает сам Педро Альмодовар (в ранних фильмах он также появлялся в камео, последний раз — именно в «Законе желания»). Антонио делает ремонт в квартире режиссера Пабло Кинтеро (это он ставит в фильме спектакль по «Человеческому голосу» Кокто), пытаясь переделать весь мир Пабло по законам своего желания, закрасить следы других романов, свести их историю к монологу своего болезненного ego. Любовь Антонио и Пабло — тоже версия «Человеческого голоса» в мужском варианте. Краска, купленная как знак любви, станет предвестием смерти — и реального монолога, обращенного к уже несуществующему возлюбленному.

В хозяйственном, куда приходит Раймунда (Пенелопа Крус) в «Возвращении», торгует уже Агустин Альмодовар. Раймунда покупает упаковочный скотч, веревку, кирку и лопату, чтобы похоронить зарезанного мужа, спрятанного в морозильной камере. Набор покупок специфический, но Агустин лишь чуть поводит бровью. Так что контекст за образом магазина, куда отправляется героиня Суинтон в «Человеческом голосе», соответствующий, и покупка топора — орудия возможной мести — наводит на мысль о кровавой развязке.

Развязка действительно будет драматичной,