Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

собой на почту планшет («Да, я знал, что нельзя, но взял, извини»), и там его украли. Что он вызвал туда полицию, и полицейские повезли его в отделение писать заявление. И что теперь я должна туда приехать, потому что без меня его не имеют право допрашивать, так как он несовершеннолетний.

Пока я кладу трубку и пытаюсь сообразить, как мне разрулить ситуацию с покупкой игрушек, дочь начинает сильно плакать. Я думала, что из-за облома с «Детским миром», но она была просто очень напугана. Она услышала слово «украли» и испугалась (это я узнала уже дома, когда мы проговаривали всё случившееся). Для неё то, что украли вещь, означает, что могут украсть и ребёнка, а значит – и её. Пришлось потратить некоторое время, чтобы успокоить Сашу, потому что в минус пятнадцать слёзы на улице превращаются в сосульки.

В полиции мы обнаружили поникшего и виноватого Егора. Он пытался извиняться, но я сказала, что все разговоры потом, сейчас нужно сделать дело и пойти домой.

Тут выяснилось, что «нашему» полицейскому нужно срочно ехать на вызов, и нам надо ждать, пока он оттуда вернется. Я представила себе веселье ждать с Сашкой неизвестное количество времени, да ещё и вечером, когда она уставшая и без обещанного «Детского мира». Спросила, есть ли смысл всё это затевать: какова вероятность найти вора? Можно будет посмотреть записи с видеорегистратора почтового отделения? И тут оказалось, что никаких камер на почте нет.

На этом наше расследование закончилось, потому что нет смысла затевать дело, когда нет никаких улик вообще. Это «висяк», по которому меня и сына затаскают на допросы (так положено) и будут долго ещё тревожить звонками, визитами и вызовами в отделение полиции. Мы спросили разрешения ничего уже не писать, и были отпущены домой.

Поскольку всё закончилось быстро, я решила-таки зайти в «Детский мир» и завершить дочкин день на приятной ноте. Попытки сына поговорить я пресекала: мне нужно было время успокоиться и не наломать дров в наших с ним отношениях. А ещё я видела испуг дочки, и мне важно было вести себя по-взрослому, устойчиво и спокойно, по-деловому.

Я решила идти домой пешком (это минут тридцать нашим уставшим шагом), чтобы нам всем троим физически ногами отработать стресс. Шёл снег, мы устали, месили ногами это всё и шли.

Стоило нам зайти в квартиру, как позвонил «наш» полицейский и сказал, что раз сын вызывал полицию через 112, теперь вызов нужно «закрыть» бумагами. То есть вне зависимости от того, возбуждается дело или нет, какие-то бумаги нужно оформить. И что сделать это нужно сегодня. Я отказалась тащиться с дочкой и сыном в отделение снова, полицейский сказал, что приедет сам. Через полтора часа, замёрзший и заснеженный, он добрался до нас.

Здесь будет небольшое лирическое отступление. На самом деле, «наш» полицейский – очень приятный молодой человек, греющий руками уши (шапка «по форме» уши не прикрывает). Напоила его чаем (хоть он и отказывался), написали бумаги о том, что никаких действий по нашему вызову предпринимать не нужно, претензий у нас нет и просьба нас больше не беспокоить. В конце визита полицейский сказал: «Извините за беспокойство», на что мой сын сказал: «Ну что вы, это вы меня извините, что работу вам создаю». А молодой парень ответил: «Нет, вы нас извините, что мы не можем сделать так, чтобы этого всего не было. Чтобы было безопасно».

Как в кино… Такой вот неиспорченный пока что молодой человек, с идеалами, порядочный. Спасибо миру за такой подарок, иногда важно видеть, что есть такие люди. Сын остался под впечатлением.

Когда полицейский ушел, мы с детьми пили чай и разговаривали. Я пыталась не перегнуть палку, но при этом чётко донести невозможность некоторых действий сына впредь. Высказать своё отношение к ним, но не стыдить.

Ещё мне важно было отметить, что я рада, что он попытался как-то исправить ситуацию (вызвал полицию), а не молча пошёл домой. Несколько лет назад (когда Егору было лет десять-одиннадцать) у него украли скейтборд: мальчики попросили прокатиться с горки, прокатились и унесли. Тогда я не смогла реагировать спокойно. Я психовала, меня трясло. Но пусть я вела себя неидеально, зато дала делу ход, сама выловила одного из мальчиков, сфотографировала на телефон, и мы с сыном отнесли фото в милицию и написали заявление. В итоге мальчика нашли по окрестным школам, и его сообщника тоже.

Скейтборд они, правда, продали сразу после кражи, но милиция нам его вернула. Мы с сыном ездили на допросы, на опознания мальчиков. Сын видел, как это происходит, и я всячески доносила до него необходимость бороться за себя, не опускать руки. Даже если бы никого тогда не нашли – нужно было попытаться. И я была очень рада, что ему и в голову не пришло не делать ничего, когда украли планшет.

Ещё я проговорила свое недовольство тем, что он позвонил сначала в полицию, а потом уже мне, и то уже из отделения. И не позвонил бы вообще, не потребуйся моё присутствие при разговоре со следователем. Объяснила сыну, что позвони он мне первой, я бы спросила, есть ли на почте камеры. И, услышав ответ «нет», сказала бы не вызывать полицию, ведь нет никакого смысла: нет улик. Понятно, что он хотел сам решить всё, но в таких ситуациях перво-наперво нужно звонить родителям. В таком возрасте – ещё нужно.

Всё время (и в полиции, и дома) сын держался спокойно, но потом обмолвился, что не ожидал, что так отреагирует на происходящее. Для меня эта фраза была звоночком, что как-то ему всё же нехорошо внутри, нужно проговорить. Оказалось, что он не ожидал, что в первый момент впадет в панику («не знаю, что делать»). Правда, буквально через несколько минут он уже звонил в полицию. То есть паника была краткой.

Дочка присутствовала при всех этих разговорах. Я хотела, чтобы она послушала разбор полетов, раз уж мне удаётся делать это спокойно. С ней тоже проговорили её испуг про «украли». Про то, что любой такой акт – кража, воровство, что угодно ещё – это удар по безопасности. Что перешли наши границы, и это всегда страшно. Что как бы могут тебя обидеть, и ничего с этим не сделать в моменте. К тебе вломились, границы порушили. Неприятно, некомфортно, страшно. Но что с ней рядом есть мама и папа. Как минимум кто-то один из нас всегда с ней и всегда защитит её. В этом месте Егор сказал Саше: