Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Ну вот реально – голос был не мой, совершенно. Во-первых, мой личный голос ниже. Во-вторых, он звонче, ярче и сильнее. И если я ору своим настоящим голосом, то ору очень громко. А тут… Меня вынесло, я была не в себе и орала голосом не своим, а каким-то тусклым и приглушённым, но на пределе возможностей, сильнее не могла.

Саша последнее время из рук вон плохо справляется с самоконтролем. Похоже, уже немножко движется (ме-е-едленно, и идти до-о-олго) в сторону подростковости, именно организм меняется, растёт, по чуть-чуть перестраивается, и все силы, весь ресурс идёт на эту перестройку. На самоконтроль не остаётся почти ничего, и это прямо вот заметно. И нам с мужем ох как непросто сейчас взаимодействовать с ней.

На днях как раз был об этом разговор.

– Саш, ты чего тут затаилась и лежишь?

– Просто… Думаю о своём поведении.

– Э-э? Это тебе папа так сказал – думать о своём поведении? – Странно… Мы так не говорим обычно.

– Нет… Это я просто лежу и думаю, как себя последнее время веду…

– И что же ты думаешь о своём поведении?

– Что, наверное, я стала очень избалованная…

– Это ты почему так решила?

– Ну потому что я теперь часто так говорю или кричу, что как будто вы должны сделать так, как я хочу.

– Это да… Последнее время тебе явно сложновато справляться с эмоциями.

– Почему так? Я не понимаю…

– Ты растёшь. Организм отдаёт все силы на процесс роста. Похоже, мало что остается на самоконтроль.

– Но почему?

– Ну, видимо, рост, развитие, важнее для жизни, чем контролирование своего поведения.

– А-а-а… Но мне так не нравится!

– Ох, и нам с папой, прямо скажем, не нравится, когда ты вот так себя ведёшь. Но мы понимаем, что тебе самой в эти моменты нелегко. Стараемся справляться со своей злостью на такое поведение. Напоминаем себе, что всё пройдёт, что это такой период.

– А точно пройдёт?

– Думаю, да. Уверена.

– Скорее бы.

– Да, я вижу, что тебе тоже от этого плохо…

В общем, я держусь изо всех сил, разруливаю истерику за истерикой, стараюсь понимать, принимать и вообще быть устойчивой во всём этом, но вот позавчера не справилась. Со своим самоконтролем не справилась. Ну я же просто #живаямама. Не идеальная. Обычная.

Злость – это когда тебя, например, кто-то обидел, и ты можешь просто разозлиться!

Я сержусь и… хочется всё сломать! И хочется всех побить!

Иногда, конечно, бывает, что я папу немножко поколочу… Чтоб он понял то, что мне обидно. Потому что словами я в это время высказаться не могу.

С одной стороны, ведь у меня внутренний голос есть, у каждого. Он меня уговаривает: не надо, не надо ничего такого делать.

Но при этом мне что-то другое говорит (похоже, обида)… Говорит, что разнеси всё, разнеси этого человека на части!

Но бывает то, что и взрослые злятся, не могут удержаться. Но, конечно, взрослые сдержанней детей.

#Сашке 7

Я орала что-то типа «Саша, хватит, сколько можно?! Меня столько нет! Я просто человек! Я столько не могу!!!»

И, кажется, ещё что-то типа «Заткнись и слушай». Или нет. Толком не помню, потому что это и правда был аффект. А в аффекте нас несёт, мы сами не свои, и происходящее вообще не подконтрольно, и не всё потом помнится порой.

Я будто со стороны наблюдала за тем, как ору. Слышала этот свой чужой голос. Не мой. Удивлялась, откуда он у меня. И куда делся мой, громкий и звонкий.

И мне совсем не нравилось всё это. Ни в процессе, ни после.

А потом я плакала. Но недолго. Потому что через несколько минут был скайп с клиентом, и мне нужно было как-то заземлиться, уравновеситься и восстановиться на этот предстоящий час работы не обо мне и не о Саше.

И всё получилось.

А потом я грустила. Очень.

Взрослые могут кричать на детей потому, что они не выспались, потому что они на них рассержены или потому что они уставшие. С работы пришли и уставшие.

Просто… Просто они… Могут просто не выдержать… Ребёнок что-то делает – конечно, не специально, а случайно, к примеру чашку разбил. И они могут на него закричать. Потому что у них сил нет. У них нервы лопнули, а зачем – я не знаю… У них это само получается.

Когда взрослые кричат, ребёнку иногда стыдно, а иногда бывает даже грустно. А иногда – и тяжело. Ему не по себе, когда родители кричат.

#Сашке7

Пришедшая с прогулки Саша бросилась обниматься и извиняться. Я тоже обнималась и сожалела о случившемся. Вслух. Потому что не сдержалась, не справилась.

Но чувства вины не было. Было сожаление, что наорала. Сочувствие, что дочке сложно сейчас. И удивление, что этот мой голос был совсем не мой.

А потом, лёжа в постели вечером, я подумала, что, наверное, вот так и звучит голос Бессилия. Когда кричишь не потому, что злишься, а потому что руки опускаются, не можешь справиться. Когда понимаешь, что ребёнку сейчас плохо, но и мне сейчас так ужасно, что больше не могу справляться. И ору.

И да, у меня нет ответа, что нужно было сделать вместо ора и как. Потому что если бы не клиент через несколько минут, я делала бы то, что делаю сейчас постоянно – обнимала, принимала, сочувствовала, гладила по голове. А потом разговаривала бы разговоры о том, что с ней происходит.

А когда понимаешь, что через пять минут работа, а тут – вот такое и только по нарастающей идёт, у меня нет ответа, как быть.

Похоже, это просто жизнь…

* * *

«Мне норм».

Так частенько говорит Егор. Например, когда отвечает на моё «Ой, ну и холодина у тебя в комнате!» Или на «Сынуль, ты перчатки-то возьми, холодно сегодня на улице». Или на моё брошенное в безресурсье и неподконтрольности, впитанное в детстве «А ничего, что папа придёт с работы уставший и ему придётся мыть всё это после твоих экспериментов на кухне?!» – «Мне норм», – отвечает Егор. И мне хочется прибить его порой, но его «Мне норм» в том числе отрезвляет меня. Потому что, когда я в адеквате, я просто зову его и прошу убрать то, что он наворотил. Ну потому что кто участвовал в наведении бардака – тому и разгребать. Даже если ему