Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

так норм, мне-то – нет. Когда я в ресурсе, то озвучиваю прямые просьбы, а вот когда нет – вылетает вот это самое «А ничего что…» или «А тебя никак не беспокоит что…»? И тогда ответным «Мне норм» Егор выливает на меня ушат холодной воды. Типа что спросила, на то и ответил. Типа нечего меня тут стыдить и в вину вгонять. Такое здоровое «Стоп, со мной так не надо. Меня можно просто попросить».

Я тоже могу сказать условное «мне норм» на попытки мужа позаботиться обо мне там, где я не прошу и тем более – где открыто возражаю против такой заботы. Но вот в других случаях…

Например. Раньше, если меня начинали стыдить, – тут никакое спокойное «мне норм» не работало. Если меня пытались пристыживать, я, образно говоря, увеличивалась в размерах. Мой гнев помогал мне стать больше, сильнее, страшнее. «Пасть порву, моргалы выколю» (с) – это было про меня. Готова была снести всех нафиг. Потому что больное. Потому что нечего со мной вот так. Я вам не ребёнок, который сожмётся от стыда, будет глотать слёзы и просить прощения. Этого я нахлебалась в детстве, сейчас – фиг вам.

В более удачном случае (когда я в ресурсе) я не выглядела большой-и-страшной. Я становилась холодной и жёсткой, глаза, как щёлочки, язвительные реплики в ответ. Со мной так нельзя. Точка. Ну-ка быстренько собрали все свои стыдилки, сложили по своим карманам и пошли вон отсюда.

Но недавно случился инцидент, который показал мне, насколько я изменилась. Теперь, оказывается, я могу реагировать иначе. Я, может, и не могу пока сказать «Мне норм», но то, что я говорю, – оно примерно об этом. Например, я могу сказать «Вы могли бы просто попросить – и я бы уступила вам место». А на ответное «Я не обязана просить, вы здесь вообще не должны сидеть!» могу сказать, что орать на меня не надо, со мной так разговаривать нельзя. На продолжение спектакля могу ещё раз, уже тверже и холоднее, сказать, что «Со мной так разговаривать нельзя. Стоп. Здесь моя граница».

И да, с людьми, которые границ не видят и которые орут из аффекта, «стопы» не работают. Но это не обо мне. Это уже о них. Я себя защитила. Всё, что происходит дальше, – это о том, другом человеке. О том, что там у него с накопленной фрустрацией, с доступом к грусти, с контактом с гневом и со способностью испытывать смешанные чувства. Мне жаль, что у человека что-то сломалось и не работает. Что ему тяжело справляться настолько, что его выносит в такие вот проявления. Мне обидно, что под руку подвернулась именно я. Нет ничего приятного в том, чтобы быть участником такого инцидента. Но жизнь есть жизнь, в ней бывает всякое.

В инциденте я чувствовала кучу всего. Удивление, или может даже изумление, что человек может вот так вести себя с незнакомыми людьми, раздражение (я такой спектакль не заказывала), ответную злость, возмущение (нифига ж себе! кто ей сказал, что со мной так можно?!), сочувствие (вот же ж человека колбасит, а… тяжело ей…), печаль (настроение испорчено, неприятно очень), досаду (ну вот что такое… а ведь был такой хороший день) и всякое другое малоуловимое. В процессе спектакля, когда человек и не собирался останавливаться, мне приходилось уравновешивать свой ответный гнев, напоминая себе, что #яжпсихолог: предполагается, что я умею как-то иначе справляться с чужой агрессией, не переходя в ответное нападение. Не вести себя так, как вот эта орущая, стыдящая, обвиняющая меня женщина. И да, помогло, я не орала в ответ. Но потом я очень много думала обо всём случившемся. О том, где грань между яжпсихолог-должна-уметь и белым пальто, в котором «я выше, чем те, кто устраивает все эти разборки». Где она? Как её видеть и не идти туда, где уже в пальто?

Хочу защищать себя цивилизованно, что ли. Но не хочу делать это с посылом «Ну? И что ты тут раскричалась? Ну посмотри на себя. Орёшь и орёшь. Не можешь спокойно разговаривать. Ну смех и грех». Не хочу быть высокомерной.

В инциденте – и не была. Но потом, задним числом обдумывая случившееся, переваривая, осмысляя, пыталась увидеть грань и думать о том, как не делать туда заступ. Потому что, когда гнев довольно силён, сложно уравновешивать его другими чувствами, сложно не уходить в ответную агрессию. И тогда, если не удастся уравновесить, что лучше? Заорать в ответ, «опустившись до уровня нападающего» (и вот тебе белое пальто, правда же? В этом самом выражении и восприятии себя как «опустившейся до уровня». Типа так-то я НАД ней, я выше, я «чище», пальто моё белее), или же с высокомерным видом продолжать разговаривать без крика (с этим вот «Что, совсем никак не получается не орать, да? Ну что ж вы, ай-ай-ай»)? Потому что когда эмоция очень сильна и уравновесить не получается, то контроль не работает. Работает ответное «приложить врага», «уничтожить», «растоптать». В том числе – надев пальтишко.

И да, я себе в этом образе не понравлюсь. Совсем. Но, похоже, выбора особо не будет. Потому что в этот раз я смогла уравновесить эмоцию, а в следующий – могу не смочь. И меня может унести в аффект.

Значит, мне важно разрешать себе (изредка) примерять белое пальто. И напоминать себе, что каждый из нас время от времени носит его. Смириться с этим как с неизбежным. С тем, что не получится всегда быть идеальной. И даже достаточно хорошей тоже не всегда будет получаться быть. И вспоминать, что «хорошие девочки попадут в рай, а плохие – куда захотят» (с).

И наращивать свои эмоциональные контейнеры. Чтобы больше мочь контейнировать. Чтобы лучше мочь уравновешивать. Чтобы не вылетать в аффект. Терапия мне в помощь.

* * *

Этой зимой приключилась не очень приятная история, виновником которой стал мой пятнадцатилетний сын. Вкратце: пока мы с дочкой были на её занятиях, сын должен был сходить на почту отправить бандероли. И он взял с собой папин планшет. Без спроса. Более того – знал, что если бы спросил – мы не разрешили бы.

И вот сижу я с дочкой после занятия в столовой, дочь доедает пирожок и предвкушает, как мы сейчас поедем в «Детский мир» и она сможет выбрать игрушки в обмен на подарочные карточки, полученные от друзей в день её рождения. И тут раздаётся звонок…

Сын сообщает, что он в полиции. Что он взял с