Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Потом я снова вспомнила о том, что стресс должен быть отработан физически, иначе он оседает в теле разными блоками и болезнями. Предложила Егору сделать двадцать приседаний, а Саше – вытанцевать то, что произошло. Что значит «вытанцевать», мне так и не удалось ей объяснить, так что вместо танца мы смотрели пантомиму с наматыванием кругов по кухне. Но зато она по собственной воле тоже сделала двадцать приседаний.

В общем, что я хочу сказать…

Даже если вы истерите в каких-то ситуациях и всячески паникуете – всё можно изменить работой с собой (у меня было несколько столкновений с воровством, и моя реакция всегда была очень бурной, просто ужасной, разрушающей меня изнутри, а теперь вот другая).

Пытаться вернуть украденную вещь ничуть не важнее, чем сохранить отношения с накосячившим ребёнком.

Если вам удастся повести себя спокойно и уверенно и не слить свою фрустрацию по поводу происходящего на виновника ситуации – можно извлечь из случившегося пользу для роста (своего и детского), а также передать детям модель поведения, за которую им потом не стыдно будет перед своими детьми.

Я старалась писать этот текст рассудительно и без лишних «А-АА-А-А!!!». Но из-за отсутствия этих самых «А-А-А-А-А» история получилась какая-то неживая, будто действовал робот или как минимум человек, натренировавший навык. А это совсем не так. Поэтому я решила добавить про эмоции.

Обычно меня бесит, когда что-то или кто-то вмешивается в мои планы. А я очень люблю планы, потому что я тревожная. А контроль над жизнью (в том числе при помощи планов, ритуалов и прочего заранее известного и продуманного) – самое действенное для уменьшения тревожности. Когда я знаю, что после занятия мы с дочкой едем в «Детский мир», потом ровно к ужину успеваем на трамвайчике домой, дочка ест, чистит зубы, надевает пижаму – и в 19:30 мы с ней читаем, поём песню, и она засыпает – у меня всё под контролем. Я спокойна, я не тревожусь, я справляюсь с жизнью и в частности – с ролью уравновешенной мамы.

И когда звонит сын и сообщает, что вместо «Детского мира» я с дочкой должна сейчас оказаться в полиции – это первое, что бьёт по мне. Ещё первее, чем то, что я осталась без планшета на учебной лекции в ближайшее воскресенье. Первее, чем мысль, что сын своевольно взял папину вещь на почту.

В этом месте (вышеописанное вмешательство в мои планы) я раньше начинала гневаться, ругаться, иногда – плакать (если в безресурсье). И застревала в этом состоянии надолго. Мне казалось очень несправедливым, что жизнь вот так вмешивается и путает мои карты. И то, что в этот раз такого не произошло, меня удивило и очень-очень порадовало. И дало мне ресурс действовать спокойно дальше. То, что во мне произошли внутренние изменения и есть теперь внутри какой-то стержень, дающий мне возможность не зависеть так сильно от планирования – вот это понимание оказалось само по себе ресурсом пережить ситуацию «по-взрослому».

Так что мысль у меня в тот момент была одна: как бы избежать сейчас скандала с младшей по поводу отмены поездки в «Детский мир». Потому что Сашка тоже не любит, когда рушатся планы, особенно такие приятные, как покупка вожделенных игрушек. По факту же оказалось, что она так испугалась того, что у нас что-то украли, что ей вообще было не до «Детского мира». Она долго и горько плакала. И если переставала, то снова начинала потом – в столовой, в туалете, в раздевалке… Но мне хватило ресурса не злиться, а обнимать, проговаривать, что всё под контролем и ничего страшного не произошло и что мы просто съездим заберём Егора домой. Здесь бы, возможно, помогло перевести все в игровую плоскость, например с воодушевлением рассказать, что сейчас она увидит настоящих полицейских на расстоянии вытянутой руки, и они даже будут с оружием (с настоящими автоматами!). На тот момент мне вообще не пришло это в голову, было совсем не до игр. Но когда я наконец смогла нормально думать, то сделала «работу над ошибками», и надеюсь, что когда-нибудь у меня в голове будут возникать умные мысли в процессе разных ситуаций, а не после них.

Пока мы ехали в полицию, я злилась из-за планшета. Что сын взял без спроса. Что, более того, знал, что мы бы не разрешили – и всё равно взял. Что внутри семьи не видит границ «моё – не моё». Что любые мои предостережения по поводу «всякое может случиться» считает блажью и не верит, что такое может происходить. Вернее, где-то может, вот только не с ним. Но моя злость не была сильной. Просто я уже не чувствую себя такой беспомощной, маленькой и «о-боже-что-же-делать-мы-все-умрём», какой была раньше, во все предыдущие моменты форс-мажоров. Видимо, вот этот взрослый стерженёк, появившийся внутри, даёт такой эффект, позволяет быть взрослой в нужном моменте, отложив на потом эмоциональное проживание.

Пока шли от полиции к дому, было тяжело. Физически. Мёл снег, я уже была уставшая. Понимала, что дома нужно будет очень быстро и практически хладнокровно всё проговорить, покормить младшую и сразу укладывать спать. А сил уже особо не было. Не из-за ситуации, а просто вечер, позади был целый день принятия мелких решений, каких-то дел, поездка на кружок… К вечеру я всегда очень устаю. И в дороге меня начало потряхивать, видимо от злости на сына, но я не хотела уходить в эмоции, я очень старалась донести до дома и не расплескать. Это как раз тот момент, когда всё стало происходить не само собой, а я старалась именно осознанно делать правильно.

Мы могли доехать на трамвае пару остановок, но я знаю о стрессовых механизмах, о том, какие действия разряжают стрессовое напряжение (убегать или драться, а в цивилизованном мире – физнагрузка) и что происходит, если напряжение не было разряжено и осталось в теле (блоки, застои, болезни). Я никогда раньше не разряжала стресс целенаправленно. И я решила хотя бы получасовой ходьбой помочь себе и детям отработать стресс физически. Это был продуманный шаг, но совершённый впервые. Не знаю, насколько это помогло или нет, как и последующие двадцать приседаний детей. Но в дороге мы немножко разговаривали (не о ситуации), и это не были вымученные разговоры, а просто разговоры мамы с детьми. И мы держались за руки, даже с пятнадцатилетним старшим. И это было хорошо, даже если вдруг с точки зрения отработки стресса мои действия были не