Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Врагом считали те, кому служил вчера,

И каждый новый день был хуже, чем вчера.

Но в глубине души ещё горел огонь,

Который не смогли задушить ни меч, ни кровь.

Он выбрал путь, где нет простых дорог,

Где каждый шаг — последний приговор.

И вместо слепой верности приказам

Он стал служить тому, что было правдой.

Чёрная броня не скроет боль,

Не заглушит совесть и судьбы пароль.

Он шёл во тьму, теряя самого себя,

Кагыр искал не власть — он искал себя.

Он встретил тех, кого считал врагами,

И понял — мир не делится словами.

Есть только люди, выбор и цена,

Что остаётся после каждого меча.

Он больше не скрывался за чужим щитом,

Он отвечал за каждый шаг потом.

Пусть прошлое тяжёлым грузом жгло,

Он шёл вперёд, пока дышать могло.

Он знал, что искупить нельзя всего,

Но всё равно не отвернулся от него.

И в каждой новой битве, среди тьмы,

Он защищал уже не трон, а жизнь.

Чёрная броня не скроет боль,

Не заглушит совесть и судьбы пароль.

Он шёл во тьму, теряя самого себя,

Кагыр искал не власть — он искал себя.

Когда настал последний час войны,

Он встретил смерть без страха и вины.

Не за империю поднял свой клинок,

А за людей, которых уберечь не смог.

Так завершился путь среди теней,

Где каждый шаг был тяжелей цепей.

Но даже смерть не стёрла этот след — В нём человек сумел найти ответ.

Чёрная броня давно лежит в пыли,

Но выбор остаётся впереди.

Не каждый, кто приходит из теней, — злодей,

Порой во тьме рождается сильнейший свет.

Пока звучит его забытое имя,

Жива история борьбы с самим собой.

Кагыр ушёл, оставив после себя

Не страх… а право сделать выбор иной.

Здравствуйте. Я хочу вам это показать. Это не моя композиция. Это сделал человек, который меня вдохновляет писать этот фанфик. Пожалуйста, посмотрите это на канале LegendFolk.

Глава 31. Фронт за линией фронта

Тяжелая деревянная дверь землянки углежогов со скрипом отворилась, впустив внутрь густой клуб морозного залипьевского воздуха. Мариана и Бьянка быстро переступили порог, мгновенно задвинув за собой массивный железный засов. Внутри убежища «Синих Полосок» по-прежнему было душно, жарко дышала приземистая чугунная печь, а воздух был насквозь пропитан резким запахом махорки, дешевого табака и промокшего сукна. Партизаны уже заканчивали увязывать нехитрый походный скарб, готовясь к тяжелому ночному маршу в сторону дальних веленских болот.

Вернон Роше даже не повернул головы на стук двери. Он сидел на том же деревянном чурбане у камина, методично протирая засаленной ветошью затворную раму своего тяжелого кавалерийского пистоля. Из-под темных, глубоких складок его шаперона на вошедших девушек уставился тяжелый, абсолютно немигающий взгляд профессионального военного. На его плече тускло поблескивали потертые серебряные лилии Вызимы.

— Вы долго, — хрипло, со зловещим дорожным свистом обронил командир темерского спецназа, откладывая оружие на край ящика. — Мои дозорные на опушке зафиксировали свежий разъезд черных тридцать минут назад. Нам нужно сворачивать лагерь и уходить к топям. Что на болотах?

Бьянка бесшумно скинула с плеча короткий кавалерийский лук, повесив его на деревянный колышек у стены, и молча подошла к столу. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, замкнутым и собранным. Откинув мокрый от росы русый челок, она посмотрела прямо в холодные глаза Роше.

— Залипье оцеплено, Вернон, — лаконично, без единого лишнего слова отчеканила темерка. — На болотах наткнулись на утопца, пришлось потратить один метательный нож, но это мелочи. Главная проблема на главном тракте. Нильфгаардский авангард развернул полноценное строительство. Дюжина инженеров под прикрытием тяжелой пехоты «Альбы» возводит укрепленный блокпост прямо на перекрестке. Ставят частокол, копают рвы и закладывают закрытые капониры для арбалетчиков. Резервы из Вердена уже прибыли на заставу. Тракт закрывают наглухо.

Роше медленно, плавно выпрямился, и его орлиный профиль хищно заострился в багровых отсветах печи. Пальцы командира до хруста сжались, впившись в край дубовой столешницы. Шпионские данные Бьянки мгновенно сложились в его голове в ясную, пугающую тактическую картину.

— Холера… — тихо, со злым придыханием процедил Роше сквозь зубы. — Значит, Радовид под Новиградом пустил им кровь, а эти исполнительные исполнители Эмгыра решили наглухо запереть наши тылы здесь, на Юге. Если черные закончат частокол и посадят в капониры роту арбалетчиков, «Синие Полоски» окажутся заперты в этих веленских топях до самой весны. Без связи с Яном Наталисом, без снаряжения и без фуража. Мы просто сгнием здесь от голода под их патрулями.

Мариана осторожно опустила свою тяжелую кожаную сумку на лавку. Она аккуратно достала из холщового мешка три бордовых, узловатых корня конины, ради которых они рисковали жизнями на торфяниках, и повернулась к Бьянке и Роше. На её тонком запястье тускло поблескивал серебряный браслет с крыльями хищной птицы.

— Я запомнила расстановку их сил, Вернон, — негромко, но с абсолютным хладнокровием произнесла чародейка-целительница. — Инженеры работают без смены, они измотаны. Караул у частокола меняется каждые два часа, но латники Черной пехоты мерзнут на посту и невнимательны. Их огневые точки еще не укомплектованы мортирами, а частокол завершен лишь наполовину со стороны лесной просеки. У нас есть идеальное тактическое окно. Ровно три часа до рассвета, пока туман с болот держится над Залипье.

Роше резко повернулся к ней, и в его холодных глазах впервые за ночь блеснул опасный, азартный огонек темерского диверсанта. Он медленно протянул руку и легким движением вытащил из ножен свой тяжелый кортик, с глухим стуком вонзив его прямо в центр засаленной карты тракта.

— Сворачивать лагерь отменяется, — жестко, с пугающей ухмылкой скомандовал Вернон Роше, оборачиваясь к замершим по углам бойцам «Синих Полосок». — Бьянка, расчехляй стрелы. Мариана, готовь свои алхимические припарки для раненых — они нам пригодятся. Мы не побежим к болотам как побитые псы. На рассвете мы устроим этим имперским инженерам в Залипье такую диверсию, что их недостроенный частокол взлетит на воздух вместе с капонирами. К бою, парни! Темерцы не бегут, и не собираются бежать!

Предрассветная зимняя вьюга залипьевских болот оказался идеальным тактическим союзником. Плотная, серая пелена полностью скрыла лесную опушку, превращая заснеженные сосны в причудливые призрачные замки. Снег, сыпавший с неба тяжелыми хлопьями, наглухо глушил любые звуки. Ни скрипа кожаных ремней, ни хруста валежника под коваными сапогами темерских диверсантов не было слышно и в пяти шагах. Время работало против них — до первых лучей солнца оставалось чуть больше двух часов.