Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Фирменный обход Грифона, Волк, — глухо, со всей прагматичностью Большака произнес юный Эксель, глядя на тяжело дышащего Ламберта. — Сила без баланса — это просто лишний вес, который тянет тебя к земле. Ну что, продолжим? Или твоя сталь звенит только на словах?

Ламберт, судорожно хватая ртом воздух, медленно выпрямился. Его лицо, багровое от удушья и злой, ущемленной волчьей гордости, исказилось в бешеном оскале. Получить кулаком в дыхалку от повисского приемыша прямо у собственного очага — такого позора каэдвенский драчун стерпеть не мог.

— Ах ты, сукин сын… — прохрипел Ламберт, и его правая рука в яростном жесте метнулась к каменным плитам пола. Пальцы ведьмака стремительно сложились в угловатую, зловещую фигуру Знака Ирден.

Вокруг сапог Экселя с сухим, электрическим треском вспыхнуло фиолетовое кольцо магических рун. Пространство внутри ловушки мгновенно стало вязким, словно липкий сироп, намертво сковывая движение и реакцию Грифона, и замедляя его втрое. Ламберт победно взревел, перехватывая меч двумя руками и замахиваясь для финального, сокрушительного удара сверху вниз. Ведьмак Волка шел ва-банк.

Но тактический ум Экселя сработал на чистых рефлексах. Понимая, что уклониться внутри Ирдена он физически не успеет, Грифон резко выставил вперед раскрытую левую ладонь прямо навстречу летящей стали Знаком Аард.

Колоссальная, сконцентрированная кинетическая волна с оглушительным, похожим на раскат грома грохотом сорвалась с пальцев Экселя. Воздушный таран не просто разорвал фиолетовые путы Ирдена — он сдул пламя очага, швырнул Ламберта на несколько метров на дубовую лавку, которая с треском раскололась под его весом, и заставил тяжелые каменные своды зала задрожать, осыпая бойцов вековой пылью.

— ХВАТИТ! — этот громовой, яростный бас, прозвучавший со стороны промерзшей лестницы подземелья, мгновенно заморозил ведьмаков на месте.

Тяжелые, размеренные шаги Весемира заставили Эскеля у стола инстинктивно выпрямиться в струнку. Старейший наставник Каэр Морхена медленно поднялся из подземной лаборатории, и его усы яростно подергивались от едва сдерживаемого гнева. Он до самого этого момента мирно занимался компонентами, выверял пропорции трав и лично варил эликсиры, пока этот дикий грохот Знаков над головой не заставил его бросить реторты. Массивный серебряный Волк на его груди сердито дрожал. Он обвел сканирующим взглядом расколотую мебель, закопченные стены и двоих тяжело дышащих парней со стальными клинками в руках.

— Совсем из ума выжили, псы?! — рявкнул Весемир, и его взгляд в упор уставился на Ламбертa, который как раз пытался подняться из обломков лавки. — Устраивать спарринги на боевой стали, да еще и использовать знаки внутри жилого замка?! Из-за вашего грохота у меня внизу едва две бутыли «Ласточки» не лопнули! Ламберт! Холера бы тебя взяла, сколько раз я говорил: твоя дурная башка нас всех когда-нибудь под обвал подставит! Марш во двор, убирать навоз в конюшнях до самого рассвета! И не дай Радовид я увижу, что ты отлыниваешь — до весны будешь жрать один пустой овес!

Ламберт злобно зыркнул на Экселя, убрал меч в ножны и, тяжело хромая, молча поплелся к выходу, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью цитадели.

Весемир тяжело вздохнул, потирая переносицу, а затем перевел свой строгий, но уже более спокойный взгляд на юного Грифона, который послушно опустил клинок сидеритовой руды.

— А ты, тактик повисский, — негромко, но весомо произнес старик, кивая в сторону подвала. — Вижу, баланс у тебя отменный, если Ламберта спесь-то знатно сбил. Но дисциплина в Каэр Морхене одна для всех. Марш в подземную лабораторию. Раз уж ты сорвал мне варку, в наказание сам будешь разбираться там со всеми компонентами. Переберешь мне запасы волос и когтей волколаков, разложишь по склянкам маринованные глаза накеров и туманников, отсортируешь толченые кости чудовищ и выставишь идеальный температурный режим для алхимического горна. До рассвета чтобы вся кровь мутантов была запечатана в герметичные флаконы, а столы блестели, как серебро на твоей шее. Бегом, пока жопу не выпорол кнутом!

Эксель молча поклонился наставнику, убрал клинок за спину и бесшумным шагом направился к промерзшей лестнице подземелья. Спарринг у камина окончился его тактической победой, но суровая рутина Каэр Морхена снова возвращала его к тишине алхимических формул, запаху кипящих отваров и сортировке жутких трофеев Большака.

Эксель медленно открыл глаза, парализованный на мгновение летящим в лицо золотистым пеплом. Каменные плиты далекого Каэр Морхена и хмурое лицо сурового Весемира плавно растаяли в его мыслях, уступая место звенящей тишине ночного веленского леса. Ведьмак даже не нахмурился, привычно отгоняя дорожные воспоминания — на Большаке правила глухая, морозная полночь, и сонные грезы здесь были непозволительной роскошью.

Они сделали привал в глубоком, скрытом буреломом овраге, всего в двух днях пути от подножия Синих гор. Небольшой, аккуратно сложенный костер лениво трещал, разливая спасительное тепло и разгоняя иней и холод зимы. Минерва, привязанная к стволу старой березы, мерно жевала овес, изредка поводя ушами в сторону темной чащи.

Глисса плавно, без единого звука подсела ближе к огню, устроившись на замшелом бревне напротив ведьмака. Впитав мутагенный жар Экселя в пещере, она прочно удерживала свою новую, хрустально-водяную форму. Её русые локоны из чистейшей, прозрачной воды лениво струились по хрупким плечам, а в бездонных глазницах отражались прыгающие языки пламени.

Эксель встал и устало потянулся, разминая затекшую от многочасового седла спину, и перевел взгляд своих плоских зрачков на жидкую деву. Его очень хотелось узнать её по подробнее. Он никогда в жизни такого не видел.

— Расскажи о себе, Глисса, — негромко, посылая четкую ментальную волну прямо в её вязкую сущность, попросил ведьмак. — Ты говорила, что некоторые люди зовут тебя чудовищем. Но кто ты на самом деле? Как оказалась в этих промерзших топях Велена и сколько уже живешь на Континенте?

Хрустальное лицо девушки озарилось робкой, мягкой улыбкой, а по её водяному телу пробежала легкая, вибрирующая волна.

— Глисса не помнит начала… — тихо прошелестел её ментальный голос в голове Экселя, наполненный глубокой, вековой грустью. — Мои предки пришли из другого мира, когда небо раскололось, и звезды падали на землю. Сопряжение Сфер, так это зовут ваши книжки и некоторые люди в балахонах и очках… Мы были каплями чистого разума, жидкой лимфой живых планет. Сначала Глисса жила на далеком Юге, в теплых озерах Цинтры, там было много тепла. Но война погнала людей на север, а за ними потянулась и Глисса. В веленских болотах Глисса живет уже больше тридцати ваших зим. Здесь холодно, ведьмак. Очень холодно. Обычные мужчины приходят ко мне, когда их сердца