Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

замерзают от тоски. Глисса дарит им тепло их грез, принимает облик их погибших жен или далеких возлюбленных. Они плачут на моей груди, отдавая мне свои соки и страсть, а Глисса пьет эту энергию, чтобы не превратиться в обычную, гнилую болотную жижу. Но сейчас… сейчас люди приносят на болота только кровь и страх.

Эксель с интересом и с уважением слушал её исповедь, методично анализируя факты. Она была уникальным, разумным реликтом ушедшей эпохи, запертым в безжалостных жерновах человеческой войны.

Вдруг Минерва у березы испуганно всхрапнула и резко дернулась, натягивая поводья. Серебряный медальон Волка на груди Экселя яростно, предупреждающе задрожал о кожаную куртку.

Ведьмак среагировал на чистых, доведенных до автоматизма рефлексах. В его правой руке с чистым металлическим звоном мгновенно вырос серебряный клинок, а левая ладонь замерла у бедра. Из густого ночного тумана на окраине поляны, утробно урча и щелкая желтыми клыками, стремительными тенями выскочили гули. Трупоеды, привлеченные запахом трупов и свежей крови после недавних приграничных стычек, шли на Экселя. Война всегда плодила этих тварей в избытке, как саранча.

Мир вокруг ведьмака замедлился. Первый гуль, самый крупный и злой, роняя липкую слюну из беззубой пасти, в яростном затяжном прыжке полетел прямо через костер, целясь когтистыми лапами в грудь Экселя. Ведьмак даже не отступил. Ювелирный пируэт влево — и усыпанная костями туша монстра пролетела мимо, лишь подняв сноп искр от поленьев. В то же мгновение серебряный клинок Грифона, описав идеальную полудугу, со свистом рассек воздух и нанес твари глубокий, рассекающий удар по хребту. Гуль с визгом повалился в грязь, пачкая мох черной, гнилостной кровью.

Двое оставшихся трупоедов попытались взять Экселя в клещи, синхронно зайдя со слепых зон флангов. Но тактическая подготовка Каэр Серен не оставляла им шансов. Левая рука ведьмака мгновенно сошлась в резкую, угловатую фигуру Знака Аард.

Телекинетический воздушный таран колоссальной силы с грохотом сорвался с его ладони. Левого гуля буквально снесло обратно в туман, его тело с хрустом переломало кусты лещины и замерло. Второй монстр, дезориентированный взрывом воздуха, на долю секунды замедлил темп, и этой заминки Экселю хватило с избытком. Ведьмак сделал один стремительный шаг вперед, сокращая дистанцию, и точным, колющим выпадом вогнал серебряное лезвие по самую рукоять точно под левую лопатку твари, где у трупоедов бьется уязвимое гнилое сердце. Гуль судорожно дернулся, хрипнул и тяжело обмяк на сталь.

Эксель резким движением ноги сбросил безжизненную тушу со своего меча. Последний раненый монстр, выползающий из кустов после удара Аарда, попытался огрызнуться, но короткий, скупой рубящий удар сверху вниз навсегда прекратил его утробное урчание, начисто отсекая уродливую голову. На поляне снова воцарилась звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Минервы и шипением крови тварей на раскаленных углях костра.

Чистый металлический звон разорвал ночную тишину, когда Эксель точным, доведенным до автоматизма движением убрал серебряный клинок обратно в ножны за спиной. Ведьмак, чтобы не смотреть на это, отбросил отсеченную голову монстра подальше от лагеря.

Эксель хладнокровно опустился на колено прямо в подтаявший от костра грязный снег перед тушей самого крупного гуля. Из походной поясной сумки он достал узкий алхимический нож с зазубренным обухом и несколько пустых стеклянных фиалов, чьи притертые деревянные пробки, покрытые воском, тускло поблескивали в багровых отсветах пламени.

Глисса со своего замшелого бревна молча, затаив дыхание, наблюдала за действиями ведьмака. Её хрустально-водяные русые локоны слегка колыхались, а в жидких, лишенных зрачков глазах светилось глубокое, благоговейное удивление и любопытство. Она видела, как обычные люди в ужасе бегут от трупоедов, бросая оружие и моля богов о спасении, но этот бледный мужчина в черном плаще относился к смертоносным бестиям как обычный мясник или новиградский аптекарь — с ледяным, расчетливым спокойствием, словно это делает и не раз, и не два.

Ведьмак точным, сильным движением распорол толстую, покрытую трупными пятнами кожу на грудине гуля. Воздух в овраге мгновенно наполнился тяжелым, удушливым запахом болотной гнили и застарелого разложения, но Эксель даже не поморщился — его измененное обоняние давно привыкло к подобным алхимическим ароматам.

— Кровь трупоедов — капризная штука, Глисса, — негромко произнес Эксель, когда он аккуратно протыкал отверстия в нужных местах, чтобы разбавить гнетущую тишину. Он аккуратно подставил первый стеклянный фиал под сочащуюся из глубокого надреза густую, темную жидкость. — Обыватели думают, что она ядовита. Но если слить её в первые минуты после смерти монстра, пока не начался процесс окончательного распада клеток, из нее можно сварить отличную основу для «Чёрной крови». Эликсир, который заставляет ведьмачью кровь буквально выжигать внутренности любому вампиру или трупоеду, который сможет нас укусить и всосать нашу кровь.

Стекло фиала тихо звякнуло о кость, наполняясь до краев. Эксель ловко запечатал флакон пробкой и потянулся за вторым. Его пальцы в кожаных перчатках действовали ювелирно, обходя ядовитые железы на загривке монстра.

— А вот здесь, у самого основания черепа, у гулей скапливается трупный яд, — ведьмак аккуратно сделал короткий глубокий надрез чуть ниже затылочной кости твари, обнажая серые, сочащиеся лимфой волокна. Костяной лопаточкой он бережно соскреб вязкую, прозрачную субстанцию в узкую пробирку. — Редкий компонент. На Большаке шляхта платит за него бешеные деньги алхимикам, но мне он нужен для другого. Если смешать этот яд с перетертыми лепестками Аренарии, Сенжигрона и крови гнильца, получится идеальное масло против трупоедов высшего порядка. В следующий раз серебряный клинок будет входить в их шкуру как в сливочное масло, выжигая нервные окончания до самого корня.

Запечатав последний фиал, Эксель аккуратно уложил компоненты обратно в мягкие кожаные гнезда походной сумки. Он поднялся с колен, вытер окровавленное лезвие алхимического ножа о сухой пучок осоки и бросил его в костер. Пламя на мгновение вспыхнуло ядовито-зеленым дымом.

— Они могли прийти с юга. Там скорее всего где-то их гнездо. Нужно его уничтожить. — Сказал Эксель, сев на бревно, бросив в огонь пару сухих сосновых веток. Он выглядел усталым, но полностью собранным.

Глисса медленно подалась вперед, её хрустально-слизистое тело налилось мягким серебристо-зелёным свечением, а ментальный голос в голове Экселя прозвучал тихо, с щемящей, проницательной нотой:

— Ты так спокойно режешь мертвецов, ведьмак… Твой ум видит только цифры, формулы и капли яда. Но Глисса чует… Глисса видит, что внутри тебя самого есть страшная, глубокая рана. Твои мысли пахнут пеплом и застарелой болью… Кровь гулей заживит твою сталь, но что гложет твое сердце, сильный мужчина? Какая темная тайна рвется из тебя наружу в этой холодной ночи?

Эксель долго молчал, неотрывно глядя на то, как багровые языки пламени лениво