Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Оставь паренька в покое, Ламберт, — спокойно, без единой лишней эмоции обронил Эскель, не прерывая мерного стука пестика о дерево. Его изуродованное шрамами лицо оставалось бесстрастным. — Он пережил Испытание и утрату своей школы. Твой собственный язык после Трав прирос к гортани на полгода, если ты забыл. Дай ему адаптироваться. На Большаке весной нам всем придется делить один хлеб.

— А я и не лезу, — цинично ухмыльнулся Ламберт, скрежеща бруском по стали. — Просто хочу проверить, остался ли в этом Грифоне хоть какой-то тактический стержень, или чародейки выжгли из него ведьмачью спесь вместе с его архивами. Если он не научится держать удар здесь, у камина, то первый же утопец в веленских болотах сделает из него фарш.

Эксель медленно поднялся с соломы. Тулуп соскользнул с его плеч, обнажая поджарую фигуру в изорванном кожаном доспехе. Мальчишка сделал два бесшумных текучих шага вперед, выходя в багровый круг отсвета очага, и в упор уставился на Ламберта своими мертвыми, янтарными глазами.

— Мои мастера учили меня не тратить слова на тех, кто лает громче, чем кусает, — глухо, со зловещим ведьмачьим придыханием отчеканил юный Грифон. — Если хочешь проверить мой стержень — бери тренировочный полуторник и пошли на помост. Прямо сейчас. Мороза я не боюсь. Посмотрим, чья тактика окажется крепче, когда твоя сталь встретит баланс Каэр Серен.

Ламберт замер, его оселок со стуком опустился на стол, а в золотистых глазах вспыхнул опасный, хищный огонек каэдвенского драчуна. Он медленно поднялся во весь рост, и его ухмылка стала еще более злой и вызывающей.

— На деревянных? — Ламберт издевательски фыркнул, качая головой. — Оставь палки для зелёных. Мы в Каэр Морхене, а не на ярмарке в Повиссе. Хочешь доказать, что твоя тактика чего-то стоит? Повысим ставки. Сойдемся на реальной стали. Настоящие ведьмачьи клинки, без гардов и ограничений. Прямо здесь, у очага. Посмотрим, не задрожат ли твои изящные пальчики, когда перед глазами заблестит каэдвенский метеорит.

Эскель резко прервал мерный стук пестика о глиняную ступку. Его изуродованное шрамами лицо напряглось, а рука инстинктивно легла на край лавки.

— Ламберт, ты с ума сошел? — хмуро бросил Эскель, и его глубокий голос прозвучал как тактическое предупреждение. — Один неверный выпад на скользком от копоти камне — и ты вскроешь ему артерию. Весемир с нас шкуру спустит.

— Волчья шкура крепкая, перетопчется, — огрызнулся Ламберт, не сводя глаз с Экселя. — Ну так что, Грифон? Струхнул? Твои книжные мастера не учили тебя, как звенит настоящее железо Школы Волка?

Юный Эксель даже не моргнул. Его янтарные кошачьи зрачки оставались холодными и неподвижными. Эксель прекрасно понимал, что Ламберт берет его «на слабо», провоцирует на безрассудный силовой бой, где у Волков из-за их физической мощи всегда будет преимущество. Но Грифон не собирался играть по чужим правилам.

— Не учили, — спокойно, без тени страха ответил Эксель. Он медленно протянул руку за спину и с чистым, протяжным металлическим звоном извлек из ножен свой стальной полуторный клинок из сидеритовой руды, кованный в кузнях Каэр Серен. Поверхность лезвия тускло поймала багровый отсвет очага. — Мои мастера учили меня другому: сталь дураков не прощает. Защищайся, Ламберт. Посмотрим, чей клинок зазвенит тише.

Ламберт встал в агрессивную, низкую волчью стойку прямо на каменных плитах зала, выставив меч чуть вперед и мерно покачивая корпусом, готовый к взрывному, сокрушительному рывку. Эксель же замер неподвижно, удерживая клинок Школы Грифона вертикально перед собой в классической оборонительной позиции. Его тактический ум покадрово сканировал пространство: Ламберт опирался на правую ногу, а значит, первый выпад пойдет по диагонали сверху вниз. Эскель замер у стола, скрестив руки на груди — его ладони были полусогнуты, готовые в любую секунду сплести руну Знака, чтобы разорвать бойцов, если сталь пойдет на смертельный исход.

— Ну, держись, повисский выскочка! — рыкнул Ламберт.

Его сапоги с сухим треском рванули по камню зала. Волк сорвался с места с пугающей, неестественной скоростью, и его тяжелый стальной меч с диким, свистящим воем по дуге полетел прямо в незащищенное плечо Экселя. Спарринг на реальной стали начался прямо у костра, и первая же секунда пахла кровью.

Тяжелый стальной меч Ламберта рассек воздух главного зала с жутким, свистящим гулом. Волк вложил в этот первый рубящий выпад всю свою неестественную мутационную силу, намереваясь одним сокрушительным ударом смять оборону Грифона и выбить оружие из его рук. Скорость атаки была такой, что обычный человек не успел бы даже моргнуть.

Но Эксель даже не попытался выставить жесткий блок клинком. Его тактические мысли, взращенные на сухих схемах Каэр Серен, просчитали этот маневр за долю секунды. Левая ладонь мальчишки, скрытая под широким рукавом куртки, мгновенно сошлась в стремительную, угловатую руническую фигуру Знака Квен.

Вокруг юного Грифона с сухим, электрическим треском вспыхнул плотный золотистый щит магической энергии. Массивное лезвие меча Ламберта с оглушительным, металлическим грохотом врезалось точно в центр искрящегося барьера. Квен Грифона, подпитанный ведьмачей концентрацией, выдержал удар безупречно. Магическая сфера не просто поглотила всю страшную кинетическую силу Волка — она сдетонировала направленной тактической отдачей. Ламберта с силой оттолкнуло назад, его сапоги проскользнули по камню, а идеальный силовой баланс стойки оказался полностью нарушен. Волк на мгновение раскрылся, потеряв контроль над центром площадки.

Эксель воспользовался этим мгновенно, действуя с пугающей, автоматической грацией своего цеха. Золотистый щит распался снопом фиолетовых искр, и Грифон сделал один короткий, скользящий шаг вперед, сокращая дистанцию.

Его меч взмыл вверх, совершая обманный, ювелирный полуфинт в сторону шеи Ламберта. Волк инстинктивно попытался вскинуть свой клинок, чтобы перехватить траекторию, но это была лишь тактическая ловушка. В самую последнюю секунду Эксель резко оборвал движение меча, остановив лезвие в воздухе, и вместо удара сталью с размаху, жестко и коротко всадил правый кулак в кожаной перчатке точно в открытый, незащищенный доспехом живот Ламберта.

Удар пришелся идеально под ребра, прямо в солнечное сплетение. Из груди молодого Волка со свистом вырвался весь воздух. Ламберт неестественно согнулся пополам, его глаза дико округлились, а лицо мгновенно побледнело от удушающего спазма. Он попятился назад, тяжело ловя ртом воздух и едва удерживая равновесие, пока его меч бессильно опустился острием к каменным плитам пола.

Эскель у стола коротко, уважительно свистнул, а на его губах впервые за вечер появилась едва заметная ухмылка. Грифон уложил одного из самых дерзких бойцов Школы Волка всего за два тактических хода, даже не запятнав свой клинок чужой кровью.

Эксель плавно вернулся в исходную оборонительную позицию, удерживая меч вертикально перед лицом. Его