Человек государев 8 - Александр Горбов

Я сделал вид, что подавил зевок.

— Все вы не контрабандисты и ничего не устраивали. Нефрит, как известно, через границу переправляется сам и на станках распиливается тоже сам.

— Это не я! — Турсун-бей забился в истерике.

— А кто тогда?

— Не могу сказать. Я дал клятву!

Я пожал плечами и снова принялся строчить в блокноте.

— Я знаю, — раздался вдруг женский голос. — Если я скажу, ты отпустишь моего мужа, таксыр?

Супруга Турсун-бея по-прежнему прятала лицо. Она говорила приглушённо, но тёмные глаза поверх платка сверкали решимостью.

— Отпустить не отпущу, — честно сказал я. — Вашего мужа будут судить. Но если контрабандист и организатор производства не он, то есть вероятность, что его хотя бы не повесят.

— Мой муж — честный купец, — объявила женщина. — А тот, о ком ты говоришь, — это Алим Керим-бек.

— Фатима… — простонал Турсун-бей.

— Молчи, — прикрикнула женщина. — Я всё скажу! Это он, сын ишака, тебя втянул! Запиши, таксыр: Алим Керим-бек. Он важный человек на службе у русских.

— Фамилия? — спросил я.

— Ходжаев. На базаре его все знают.

— Я тоже знаю, ваше высокоблагородие, — вмешался вдруг Леонид. — Эта фамилия встречалась в документах! Ходжаев — заместитель начальника таможни.

* * *

На окна и двери дома Турсун-бея я наложил магические заклятия. Сейчас некогда возиться с купцом, подождёт до утра. А вот кто точно не может ждать, так это важный человек Ходжаев.

— Идём арестовывать, Михаил Дмитриевич? — деловито спросил Борис.

Я покачал головой.

— Обождите. Сейчас главное — дров не наломать. Ходжаев не начальник таможни, а его заместитель.

— Думаете, что он действовал по распоряжению начальника? — сообразил Леонид.

— Думаю, что обычно рыба гниёт с головы. Но как бы там ни было, для начала нужно сообщить обо всём Лебедеву. Здесь его земля, арестами лиц такого уровня должен заниматься он.

— Лебедев о начальнике таможни хорошо отзывался, — задумчиво сказал Борис. — Говорил, что тот честнейший человек, только нелегко ему приходится. Он с Максимом Максимовичем, кстати, и живёт по соседству.

— Когда вы только всё это вызнать успеваете, — похвалил близнецов я. — Но то, что живут они рядом, и впрямь очень кстати. Борис, беги за Лебедевым! Объясни ситуацию и веди его к дому таможенника, мы с Леонидом туда же подойдём. Послушаем, как два начальника потолкуют по-соседски.

Борис убежал, Леонид повёл меня кривыми самаркандскими улицами.

Поначалу он шагал уверенно, но чем ближе мы подходили, тем медленнее становился шаг. Леонид начал озираться по сторонам.

— Лебедев живёт там, — кивнул он на дом в конце улицы.

— Хорошо. А начальник таможни где живёт?

Вместо ответа Леонид, подтянувшись, заглянул за ближайший забор — вызвав приступ лая у привязанной во дворе собаки. Искомого, очевидно, он не обнаружил, спрыгнул и тем же манером заглянул за другой забор.

— Что ты ищешь? — удивился я.

— Павлинов.

— Чего? Каких ещё павлинов?

— Да нам Лебедев в точности дом не показывал. Просто рукой махнул сюда и сказал, что тут живёт начальник таможни Василий Васильевич. А супруга его павлинов держит.

С этими словами Леонид перебежал улицу, заглянул за забор на другой стороне и горделиво объявил:

— Нашёл! Вот они. Эй, птичка! Цып-цып-цып…

— Михаил Дмитриевич! — От углового дома уже бежал Лебедев в сопровождении Бориса. На ходу он застёгивал мундир. — Боря верно сказал? Турсун-бей указал на Ходжаева?

Лебедев запыхался, но говорить старался негромко, чтобы не разбудить спящих людей.

— Да, на него. Но действовал ли Ходжаев по собственной инициативе, или же…

— Нет, — категорически отмёл Лебедев. — Это не Василий Васильевич! Кто угодно, только не он.

— Отчего вы так уверены?

Лебедев вздохнул.

— Извольте убедиться сами. Одну секунду-с.

Он уверенно, как человек, проделывавший это не раз, просунул руку в щель между забором и калиткой. Сдвинул щеколду, открыл калитку и позвал:

— Проходите. Только с павлинами поосторожнее, они у Настасьи Ильиничны балованные.

Лебедев знал, о чём говорил: павлины нашему появлению не обрадовались. Они принялись злобно шипеть и хлопать крыльями.

— Ты скажи, — изумился Борис. — Павлины — а шипят чисто как индюки! Ну ты чего, птичка?

Он протянул руку к ближайшему павлину и тут же её отдёрнул — «птичка» попыталась его клюнуть.

Порядок навела Принцесса. Она встопорщила шерсть на загривке и угрожающе зарычала. Павлины с клёкотом бросились врассыпную.

Дом таможенника казался спящим — лампы не горели, внутри было тихо.

Но когда мы с Лебедевым поднялись на крыльцо и собрались постучать, приглушённый мужской голос приказал из-за двери:

— Руки вверх! Дёрнешься — выстрелю.

— Это я, Василий, — вздохнул Лебедев. — Сосед твой. Открой, будь любезен.

Я подумал, что в случае чего поднятые руки не помешали бы мне атаковать магией того, кто находился за дверью, но говорить об этом не стал.

«На первый взгляд — нефрита в доме нет, — сообщил между тем Захребетник. — И даже эманациями не пахнет. Хотя, конечно, присмотреться получше стоит».

Дверь открылась.

— Максим? — изумился грузный мужчина с копной седых, взлохмаченных со сна волос и такими же седыми усами. Он опустил двуствольное ружьё и опёрся на него, как на трость — видимо, стоять ему было тяжело. — Чего тебе по ночам не спится? И кто это с тобой?

— Надворный советник Скуратов, Московское управление Государевой Коллегии, — представился я.

— Из столицы прибыл, — пояснил Лебедев. — Я тебе говорил, что у меня на службе гости… Позволишь войти? Дело срочное и важное.

Таможенник пожал плечами.

— Входи, конечно, коли дело.

Он отступил, освобождая нам дорогу. Шагал, как я и думал, с трудом. Ружьё таможенник прислонил к стене, вместо него взял трость и опирался на неё.

Я сделал знак Распашным и Принцессе оставаться на улице и вслед за Лебедевым вошёл в дом. Полез в карман за удостоверением, но таможенник махнул рукой.

— Не нужно… Василий Васильевич меня звать.

— Михаил Дмитриевич.

Я пожал протянутую ладонь — большую и твёрдую.

— Идёмте в дом, чего на пороге стоять?

Василий Васильевич сделал приглашающий жест, но Лебедев покачал головой.

— Рассиживаться нам некогда, прости. Вопрос короткий. Что ты можешь сказать о своём заместителе Ходжаеве?

— О Ходжаеве? — удивился таможенник. —