Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Так и по миру пойти недолго, — поморщился я.

— Не торгуйся! — отмахнулся профессор. — И пятьсот целковых — это за всё: за описание, мысленное объяснение и даже алхимическое зерно, если оно тебе понадобится. А оно тебе понадобится — даже не сомневайся.

Вклад в размере десяти тысяч целковых позволял смотреть в будущее с осторожным оптимизмом даже с учётом неизбежных трат на формирование узлов и преломление, поэтому я сказал:

— Когда приступим?

— Завтра. Только приходи с деньгами!

Я хотел было пошутить, что за деньги меня где угодно этому приказу обучат, кто бы бесплатно знаниями поделился, но вовремя сообразил, что бесплатно ещё и дороже получится, поэтому ограничился обещанием наведаться в банк.

В итоге к моим обычным занятиям добавилось ещё и штудирование описания нового приказа вкупе с попытками осмыслить принцип его действия. Увы, простым он показался лишь при первом знакомстве, а дальше начали вскрываться такие моменты, с коими прежде сталкиваться ещё не доводилось. Например, никак не получалось понять, каким образом приказ тянет в аркан энергию извне, ни к чему конкретному при этом не присасываясь. Это попросту не укладывалось в голове, да и не только это, если уж на то пошло. Далеко не только это.

С Божаной мы упорно делали вид, будто не испытываем друг к другу взаимной неприязни, а с прочими обитателями дома я особо даже и не общался, поскольку Дарьян большую часть времени проводил в медитациях, Ёрш пропадал в театре, Кабан с женой готовились к открытию кофейни, а Лилия лишь изредка заглядывала покурить.

Распахнул свои двери для посетителей наш подвал накануне дня Восхождения, что вызвало в актёрской среде некоторую даже ажитацию, ведь с подачи Ерша поили и кормили мы избранную публику на открытии бесплатно. Назавтра такой щедрости Кабан уже не проявлял, но выручки из-за этого особо не прибавилось.

— Так и прогореть недолго, — проворчал вечером деревенский увалень. — Расходов выше головы, а выручки шиш да маленько!

Ёрш беспечно отмахнулся.

— Да просто вчера все перепили, вот и отлёживаются! День Восхождения же!

Определённый резон в его словах был, поскольку мы и сами в первый день нового года особой прытью тоже похвастаться не могли. В таком состоянии не по кофейням пирожные трескать, а в пивных здоровье поправлять.

— Завтра всё будет! — заявил Ёрш уверенней некуда. — Ты только после спектакля Измиру найди, пусть приходит и своих подружек приводит, а за ними и поклонники потянутся.

— А сам ты чего? — насупился Кабан, которому отнюдь не улыбалось забесплатно угощать театральных вертихвосток.

— Так преломление же проходить пойду! — напомнил босяк. — Денька три точно отлёживаться буду, так сразу домой не отпустят.

В итоге следующим утром мы с Кабаном проводили его до Холма, потом наведались в представительство школы Пылающего чертополоха, а на обратном пути заскочили за Дарьяном и отправились в университет.

Продавцы газет драли глотки, наперебой горланя об очередном вторжении потусторонних тварей, но горожане такими новостями уже пресытились и покупали бульварные листки не слишком активно. А вот по поводу бездействия духовенства злословили обыватели уже едва ли не в открытую, кто-то даже пустил слух, что сектанты похитили дочь епископа Ясного, поэтому тот и потакает их выходкам вместо того, чтобы отправить всех на костёр.

— Книжник, ты как — не надумал на приблудных духов охотиться? — спросил Кабан. — Может, всё же выйдешь со мной в ночь? Срубим деньжат на двоих. Я на дежурстве, у тебя патент — нормально заплатят.

— Давай попробуем, — кивнул Дарьян.

Я недоумённо уставился на товарищей.

— Вы духов из астрала призывать решили? Не прилетит за такое по шапке?

— Зачем из астрала? — удивился книжник. — Их и в городе хватает. Слабенькие, вот и таятся до поры до времени…

Он умолк на полуслове, я проследил за его взглядом и увидел у ворот факультета тайных искусств Буремира из дома Золотых искр.

Вот же чёрт! Точно ведь нас поджидает!

Точнее — Дарьяна.

Глава 21

17–52

Шага я не замедлил и сделал вид, будто не обратил внимания на дожидавшегося нас дворянина.

— Просто проходим мимо, — негромко проговорил уголком рта, повернувшись к товарищам, да только пройти мимо нам не позволили. Вернее — не позволили сделать этого Дарьяну.

Буремир из дома Золотых Искр заступил ему дорогу и уставился недобро и даже откровенно зло.

— Ты! — высокомерно процедил он. — Вижу, ты не понимаешь по-хорошему, слизняк!

Голоса дворянчик при этом не повысил, а у книжника от оскорбления хоть и дёрнулась щека, но на провокацию он не поддался и в драку не полез, поэтому спешившие на занятия студенты так и продолжили проходить мимо.

— Университет не брошу, не надейся! — объявил Дарьян с показным спокойствием.

— Университет? — вроде как удивился Буремир. — Убирайся из Черноводска, ничтожество!

То ли он полагал Дарьяна всё тем же нелюдимым книжником, каким тот был в школе, то ли счёл проявлением трусости его нежелание ввязываться в дуэль с Цареславом, но решил действовать нахрапом и — ошибся.

— Заставь меня! — рыкнул вдруг ему в лицо наш товарищ. — Вызови на дуэль!

— Много чести! — скривился Буремир и окутался призрачным облачком золотистых искорок, но только то качнулось вперёд и сразу погасло, а меня так всего и передёрнуло от мерзкого костяного скрипа.

Я поразился было, с какой лёгкостью Дарьян развеял проявление семейной магии дома Золотых искр, но тотчас вспомнил, что от родителей Буремиру досталась лишь склонность к аспекту, а свой атрибут он купил в школе Огненного репья. К тому же явно не ожидал получить столь решительный отпор и потому надавил не всерьёз, вот и уступил аколиту, без малого выставил себя на посмешище.

Тут уж студенты заинтересовались происходящим, но подобного рода дружеские стычки были в Чернильной округе делом не столь уж и редким, и поскольку продолжения не последовало, никто из учащихся факультета тайных искусств рисковать опозданием на занятия не пожелал. И даже куривший у калитки привратник лишь нахмурился, но подходить и делать замечание не стал.

Буремир быстро огляделся и оскалился.

— Последнее предупреждение! Убирайся!

Книжник его требованию не внял.

— Скоро я прорвусь в аспиранты, — зло выдохнул он, — вот тогда и обсудим, кто из нас ничтожество!

— Да как ты смеешь