Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

со старушкой Кэролл за кофе, а также утреннему душу. После Хэл приготовил себе на завтрак глазунью из трех яиц и сэндвичи с консервированным тунцом. После бега у него всегда пробуждался аппетит. Сидя на кухне, за столом у окна, в свежей белой футболке и кремовых домашних брюках в коричневую клетку, Хэл Оуэн смотрел через дорогу на соседние дома, где шла своим чередом жизнь. Мужчины, женщины и дети, готовясь к Хэллоуину, неделю назад нарядили фасады, террасы и дворики. Кто-то повесил на фонари и дверные ручки искусственную паутину, кто-то ограничился только фонарями Джека, вырезанными в больших оранжевых тыквах. Кругом были пауки, скелеты, монстры, вампиры, оборотни, гробы, летучие мыши и прочие твари, без которых нельзя себе представить ни один Хэллоуин. Время шло. Люди забывали, почему должны бояться… Хэл прекрасно понимал, что не может ничего с этим поделать. Как голодный хищник из западни, он жадно разглядывал украшения и довольные лица людей, которых знал долгие годы и с которыми пусть мельком, но встречался каждый день. И он ненавидел их всех.

Забавно, но на этот жуткий праздник только его близкие соседи были защищены больше остальных жителей округа, и они с удовольствием праздновали канун Дня Всех Святых, потому что не знали одной простой истины: настоящий монстр всегда жил рядом с ними.

Хэл допил вторую чашку кофе за утро. Обычно он себе этого не позволял, но сердце и так работало с перебоями, и Хэлу казалось, что к обычной хэллоуинской ярости в этом году прибавилась странная, тянущая боль в груди, которая пронизывала каждую клеточку его тела. Мучимый этим, он делал вид, словно ему нипочем, хотя был жестоко ранен. Хэл не знал, смертельная ли эта рана, поэтому отпустил поводок и позволил себе напоследок маленькое удовольствие – сладкую слойку из кофейни миссис Кэролл и, немного подумав, третью чашку черного кофе. Хэл, мурлыкая себе под нос песенку «Это Хэллоуин», которая будет завтра доноситься из каждой машины и каждого дома, точно знал: сегодня он не уснет еще очень долго, готовясь к бойне в Смирне, до которой осталось немногим больше суток. И, кроме того, в последнюю ночь перед Хэллоуином у него было еще одно дело. * * *

Мост Бенджамина Франклина через реку Делавэр, блистающую в конце октября, как серо-голубое, отполированное огромной рукой Господа зеркало, протянулся от одного берега до другого почти на две мили. Ширина пролета составляла сто двадцать семь футов. В нем было семь полос для автомобильного движения, по которым в это время в обе стороны двигался непрерывный поток машин, и машина, которой управляла Конни, была в их числе.

Конни ехала в штат Пенсильвания из Кэмдена, оставляя за спиной дом, своих друзей, отца и мачеху, – и все ради одного человека, который внезапно ворвался в ее жизнь и с тех пор не давал покоя. В машине стояла тишина, прерываемая лишь шумом шин по асфальту и порывистым ветром снаружи. Ветер с реки обдувал окна и лобовое стекло, донося до них брызги с поверхности воды: небо низко нависло над мостом, и только здесь, на подвесных пролетах между тяжелыми стальными опорами, уходящими глубоко к речному дну, Конни увидела октябрь во всей его мрачной, торжественной красе. Впереди расстилалось красивое полотно багряных, ржавых, коричневых и черных деревьев, пестрое и яркое, напомнившее языки костра. Там, в Пенсильвании, осень была рыжей. В Кэмдене, ближе к Атлантике, – серой и коричневой. Посмотрев на холодную голубую водную гладь, Конни сразу вспомнила глаза Хэла, такие же льдистые и непроницаемые, как недружелюбные воды Делавэра. И, положив руку на шею, Конни с трудом проглотила комок в горле.

У нее ушло два часа на весь путь и полчаса на дозаправку и завтрак на станции уже в штате Пенсильвания. В то время, как Хэл, позавтракав, взялся дома за уборку, Конни только села за свой утренний кофе с молоком. Она купила его в автомате и взяла чили-дог на картонной тарелке, устроившись снаружи за маленьким столиком, обдуваемым холодным ветром с реки. Плотнее запахнув дубленку, Конни взяла горячий чили-дог озябшими пальцами и откусила первый кусочек, тут же обжегшись. Наблюдая за тем, как над головой колышется мерная масса огромных серых туч, вздымаемых ветром, она подумала, как сейчас ей не хватает Хэла. И как сильно она хотела бы, чтобы он был здесь, рядом с ней.

Странно. Они знакомы только несколько дней, а Конни казалось, что знала его всю жизнь. Она коснулась груди и растерла ее, но не потому, что на автозаправочной станции было чертовски холодно, а потому, что там, под кожей, поселилась ноющая боль. Внутри Конни Мун был холод. В то утро она ощутила настоящую тоску. Прежде она тосковала так сильно только по матери, и твердо решила одно: она не хочет потерять Хэла, как потеряла когда-то маму.

В Акуэрт она приехала около половины двенадцатого. Чтобы добраться до него, пришлось пересечь добрую треть своего штата и кусочек Пенсильвании и наконец оказаться в «городе озер». Акуэрт прозвали так потому, что цепочка глубоких и мелких, самых разных размеров и форм озер тянулась от самого Делавэра и окружала город, как прекрасное ожерелье. От одного озера к другому было ехать совсем недолго. Мимо них заложили и железнодорожное полотно. Акуэрт принадлежал к штату Джорджия, округу Чатем, который простирался коротким перешейком вдоль границы с Пенсильванией, так что Конни, сделав крюк, вернулась в свой же штат и оказалась слишком далеко от дома, чтобы повидаться с матерью Хэла.

Она надеялась: эта встреча многое расскажет о нем и она узнает о Хэле то, что позволит ему помочь. Плотно сомкнув губы и нахмурившись, Конни вела вишневый «Шевроле» по узкому дорожному полотну, по главной улице маленького Акуэрта – города всего-то на двадцать две с лишним тысячи жителей – и высматривала указатель к нужному ей месту. Только спустя полчаса бесцельных блужданий, остановив машину у киоска с газетами, Конни узнала у пожилой продавщицы в кепи, надвинутом на самые глаза, что пансион для стариков находится за городской чертой. Но это был не самый приятный разговор.

– Вы его не там ищете, милочка, – с усмешкой сказала женщина в кепи и добавила: – Совершенно не там. А что же, разве эти стервятники не выдают теперь вместе со своими вшивыми буклетами карту, как к ним можно добраться даже из задницы мира? М?

– Нет. То есть не знаю. У меня нет никаких буклетов. – Конни смутилась. Сунув руку в карман дубленки, она нащупала ребро монеты и