У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Когда разбиралось «дело Стоддарда» (в присутствии священников!), то выяснилось, что «он был убежден, что магистрат не должен подвергать какому-либо преследованию члена церкви, пока его дело не рассмотрено конгрегацией» (вспомним требование священников в октябре 1640 г.). После того как Стоддард «добровольно (?) и очень взволнованно признался в своей ошибке и оскорблении власти», его тем не менее оштрафовали на 20 шилл. На том же заседании суда приговорили к штрафу Коллинса (100 ф. ст.) и Френсиса (50 ф. ст.). Их хотели оштрафовать очень строго и включить в сумму штрафа издержки на их содержание в тюрьме и на их охрану, даже расходы на проведение синода и другие издержки, связанные с делом Энн. Юноши, однако, не собирались платить и сильно уменьшенного штрафа, отказывались посещать церковь и не помышляли отрекаться от своих убеждений. В конце концов, посчитав их сидение в тюрьме за достаточное наказание, юношей отпустили, запретив появляться в Массачусетсе под страхом смертной казни (У, II, 39–40).

В сентябре 1641 г. в колонию прибыло чрезвычайно важное сообщение: парламент снял все прежние ограничения на выезд в заморские владения и на вывоз туда товаров, а также признал хартию Массачусетса абсолютно законной. Тогда же в Бостоне были проведены парад и военные учения 1200 солдат местной милиции, проявивших дисциплинированность и послушание своим высшим командирам (У, II, 42).

Ноябрь 1641 г. не принес особых событий, если не считать того, что губернатор Беллингхэм отбил у одного из колонистов молоденькую невесту и женился на ней в нарушение закона, согласно которому требовалось предварительное, за две недели, публичное заявление о женитьбе. В связи с этим в магистрате вспыхнул горячий спор (У, II, 43–44)[480]. Вряд ли стоило бы упоминать о таком частном, даже личном деле, если бы Уинтроп не записал: «Общее собрание, состоявшееся в декабре, было полно неприятного возбуждения и раздоров. Главная причина этого (история должна рассказывать всю правду) заключалась в губернаторе…». Неужели всех так взволновала женитьба Беллингхэма? Тот же Уинтроп, прежде чем написать эти строки, спрашивал себя: «Стоит ли нижеследующее огласки?» Но именно огласка нужна была олигархии. Поэтому Уинтроп не преминул изложить «нижеследующее». Зачем? Это явствует из дальнейших его записей.

Беллингхэм, оказывается, завидовал влиянию некоторых членов магистрата, тому, что они были одновременно членами Постоянного совета, а он нет. Из-за этого губернатор «стал в оппозицию к ним во всех вопросах», вызвав «огорчение во многих благочестивых умах» и «упреки по отношению ко всему магистрату из уст других», а также «уронил себя в глазах тех, кто прежде уважал его». Уинтроп приводил примеры. Первый касался спора между Дадли и Хау, старейшиной-управителем из Уотертауна, по поводу патента на мельницу. Хотя магистрат и священники, присутствовавшие при рассмотрении дела, встали на сторону Дадли, губернатор вступился за Хау. Второй пример относился к спору в магистрате из-за штрафа (60 или 80 ф. ст.), который следовало взыскать по одному уголовному делу. Беллингхэм, отстаивая свою точку зрения, как утверждал Уинтроп, не хотел ставить вопрос на голосование. На него пожаловались депутатам, и те осудили поведение губернатора. Особенно много по разным поводам спорил Беллингхэм с Дадли. Последний в связи с этим даже угрожал отставкой. Уинтроп излагал все это с явным раздражением против губернатора.

Издатель «Журнала» комментировал: «Непопулярность Беллингхэма была им полностью заслужена» (У, II, 48, сн. 2). Мы не беремся оспаривать приведенное суждение Хозмера. Но возникают сомнения.

Зная практику почти несменяемых членов магистрата и учитывая нарочитый вопрос Уинтропа, «стоит ли нижеследующее огласки», можно почти определенно сказать, что дело о женитьбе Беллингхэма упомянуто в «Журнале» (а перед этим оглашено публике) со специальной целью дискредитировать губернатора. Не потому ли, что он, как когда-то Вейн, посягнул на незыблемость авторитета Уинтропа и Дадли? Да еще пытался остановить второго на пути к непомерному обогащению. Не преднамеренно ли магистрат проявил бескомпромиссную принципиальность в споре из-за размера штрафа по делу, к которому штрафуемый был причастен лишь косвенно? Не провоцировался ли конфликт, как было в случае с Вейном, когда горячность последнего использовали, чтобы подорвать его авторитет? Не правомерна ли мысль, что поразительная схожесть судеб Хейнса, Вейна и Беллингхэма — результат маневров вождей олигархии?

Вынужденные иногда уступать пост губернатора новому лицу, они делали потом все возможное, чтобы вновь завладеть им. Нри этом посильно дискредитируя соперника, они не только расчищали себе путь к этому посту, но и как бы доказывали свою незаменимость. Не являлся ли Беллингхэм противником пожизненного губернаторства и сторонником скорейшего введения в жизнь разрабатываемого кодекса законов?

Во всяком случае рассказ Уинтропа о прегрешениях Беллингхэма непосредственно предшествовал записи: «Сессия собрания продолжалась три недели, на ней было утверждено сто законов под общим названием Свод свобод» (У, II, 48–49)[481]. И, наконец, напомним, что Беллингхэм (который, по словам Хозмера, полностью заслужил свою непопулярность), не считая его губернаторства, о котором идет речь, многократно занимал высшие выборные посты: в 1636–1640 гг. и 1643–1653 гг. — ассистента, в 1635–1640 гг., 1653 г. и 1655–1665 гг. — заместителя губернатора, а в 1654 г. и с 1665 по 1672 г. (год его смерти) — вновь губернатора! В указателе имен книги Эндрюса у имени Р. Беллингхэма имеется специальная рубрика — «либеральная позиция» — с перечислением соответствующих страниц. То же у Осгуда: «В оппозиции к сильной исполнительной власти». «Современные авторы согласны в том, что он был честный человек и способный юрист», — писали о Р. Беллингхэме составители «Справочника американских биографий»[482].

«…Свод свобод. Его составил Натаниэл Уорд… Собрание просмотрело свод, внесло изменения и послало для дальнейшего рассмотрения во все города, и теперь, на данном собрании, он был вновь просмотрен, исправлении представлен на обсуждение, а затем утвержден на три года, с тем чтобы внести в него изменения, подсказанные опытом применения, и закрепить в качестве постоянных» (У, II, 48–49). Свод был утвержден 10 декабря 1641 г.

Борьба за введение постоянных законов началась, как мы помним, с середины 30-х годов, являясь противодействием авторитарной политике магистрата. Этим же противодействием была антиномия. Поражение антиномии привело к установлению режима теократической олигархии. Претензии олигархии еще больше сосредоточить власть и даже вручить ее пожизненному губернатору возродили борьбу за введение постоянных законов, которые определили бы полномочия губернатора и ассистентов, а также права колонистов.

Слабое звучание на этот раз религиозного мотива, свойственного всем движениям той эпохи, в частности, в Массачусетсе, можно объяснить скорее всего тем, что за введение единых постоянных законов ратовали теперь и священники, которые испугались умаления своей общественной роли в случае полной узурпации власти магистратом, особенно власти церковной. За единые постоянные