Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

нигде не видно – вместо него торчат только верхушки кустов. Итак, приходится идти на веслах еще и после полудня. Вниз по течению проходит мимо баржа «Пантера», зарегистрированная в ФРГ, которую мы видели в Батине. Должно быть, на ночь ее швартовали ниже Батины. В подтопленном лесу ивы могут выдержать триста дней, дубы – едва шестьдесят. Берега густо заросли ивами, причем вода поднялась на значительную высоту их стволов. К тому же здесь можно заметить завезенные виды деревьев: канадские тополя и клены. У противоположного берега баржа «Свети Димитар», приписанная к порту Лом в Болгарии, проходит вниз по реке. Ее мотор на расстоянии гремит и грохочет, заглушая многоголосие птиц.

Вместе с Арно сравниваем судьбы, выпавшие на долю стран бассейна Дуная. После Второй мировой войны Австрии, высказываем предположение, досталась львиная доля экономического процветания за счет выработки электроэнергии на плотинах Дуная. Разве вы не пытаетесь лишить хорватов и сербов того процветания, которым пользуетесь у себя в Австрии?

«Мы глубоко сомневаемся в экономических выгодах такого широкого вмешательства. Для устойчивого лесоводства удачнее всего подходит пойменный лес. Выгода заключается в наличии громадных подземных водных ресурсов, содержащих ценную питьевую воду. Они дают разнообразие видов рыбы, так важных для тех, кто живет за счет рыболовства, и такие леса к тому же представляются важной сферой для экологического туризма. Сюда приезжает народ со всего света, чтобы навестить место, где не случилось уничтожения лесов, как это произошло на остальной территории Европы. Вопрос стоит так: должна ли эта уникальная область исказиться искусственным ландшафтом, или мы ее сохраним как бриллиант для экономного и устойчивого использования?»

Через несколько часов работы веслами поворачиваем направо от основного русла Дуная в боковую протоку, питающую водой пойменный лес. Вода здесь течет помедленнее, и сама атмосфера отличается от атмосферы главного русла. Природа здесь как бы замкнута в себе, будто бы прислушивается к своему естеству с собственными смешками и журчанием. Зимородок проносится вдоль берега, как живая вспышка голубовато-зеленой молнии. Мелкие улитки вскарабкались на стебли травы и камыша от поднимающейся воды. Теперь вода пошла на спад, но их об этом никто пока что не предупредил. Под ивами, низко склонившимися над речным берегом, образовались тенистые укромные места. Путь составил всего лишь 15 километров, но на жаре он кажется гораздо продолжительнее.

В полпятого следующего утра с Тибором и еще двумя немецкими коллегами отправляемся на фотографирование птиц. Тут и там на затопленной равнине торчат ивы. Цапли стоят часовыми на вершинах цилиндров вновь собранного сена. С верхних веток на мир взирают два орлана-белохвоста – самка покрупнее, и сидит она повыше самца. Через болота плывут две семейки диких кабанов, а за ними – одинокий, бдительный благородный олень. На болотистой местности распускаются желтые цветы, великолепно смотрящиеся на фоне темных стволов ив. Колышущийся на ветру тростник выглядит зеленым ковром. На фоне темно-зеленой листвы выделяются желто-зеленые омелы (растения-полупаразиты). В удалении через бинокль можно наблюдать черного аиста, встречающегося реже и ведущего себя осторожнее аиста белого, который устраивает свои гнезда на столбах и дымовых трубах в деревнях. Южную часть Копачки-Рит объявили охраняемой территорией еще в 1967 году. «Самый влажный период обычно приходится на май, а самый сухой – на сентябрь и октябрь перед осенними дождями, – рассказывает Тибор, выросший в соседней деревне Копачево. – Приблизительно 70 процентов территории поймы здесь уступили работникам сельского хозяйства или строителям, но крупным лесоводством здесь не занимались с 1967 года, а никакой охоты не разрешалось с 1991-го… Хорошо еще, что люди по своей сути – существа испорченные! Им здесь то слишком влажно, то слишком жарко или слишком холодно. Или развелось слишком много комаров. Мы привозим сюда посетителей, чтобы они окунулись в дикую природу, но через час пребывания здесь они обычно требуют вернуть их в цивилизацию!» Таким образом, экологические туристы в дикие места толпами не едут.

В этих местах оборудованы отдельные деревянные платформы и организуются лодочные прогулки по озерам с экскурсоводом. Мы сворачиваем с дамбы, чтобы посетить колонию серых цапель, расположившихся высоко в кронах тополей. Воздух полон нетерпеливого гомона щелкающих клювом птенцов в гнездах и громких пронзительных криков их родителей, изящно скользящих над деревьями с едой для них в клювах. Тени их проносятся над листьями, и только потом появляются сами величественные птицы. Единственное белое перо от белой цапли плывет медленно вниз от гнезда, крутясь в раннем солнечном свете. Это – самая большая колония серой цапли в Хорватии, насчитывающая 770 пар. «Я знаю, потому что сам сосчитал их!» – говорит Тибор. Самки этих птиц откладывают от четырех до шести яиц, из которых появляется два-три неоперившихся птенца. В неблагополучном году, когда во время вывода птенцов идет дождь, выживает только один, потому что яйца остывают или птенцы простужаются. Популяция серой цапли в Европе тем не менее растет, и эти птицы становятся все смелее. Традиционно они питались главным образом рыбой, но теперь они к тому же употребляют в пищу грызунов, а также, как чайки, промышляют все больше на свалках пищевых отходов. «Судьбой всем болотам предначертано пересохнуть в русле логики процесса естественного заиливания. Через пару или тройку тысяч лет здесь будет шуметь лес. Вмешательство человека послужит ускорению данного процесса, и все произойдет за несколько десятков лет». Из подлеска, где обитают тростниковые камышовки и зеленые зяблики, сладкоголосо зовут золотые иволги. По мере того как солнце поднимается все выше над кронами деревьев, кваканье лягушек превращается в мощный рев, и мы бежим из дикой местности в поисках завтрака. Дорога к месту сражения у Мохача ведет вниз по аллеям конских каштанов. Сооружение куполообразного зала с его выставкой плакатов как раз завершается. Сам памятник прост и трогателен по сравнению с боевыми победами римлян и сербов, одержанными чуть ниже по течению. В самом центре находится низкий, круглый курган, насыпанный над останками 18 тысяч венгерских воинов, погибших в тот день[44]. «Величайшее поражение со времен битвы при Мохаче», – сказал как-то таксист автору, когда команда Советского Союза нанесла венграм поражение со счетом 6:1 в стартовом матче чемпионата мира по футболу 1986 года. Название Мохач вызывает в воображении венгров такие же ощущения, как Трианон, где в 1920 году подписали соглашение о расчленении их страны после поражения в Первой мировой войне (в составе Австро-Венгрии) вместе с Германией.

На кургане высажены кусты с кроваво-красными листьями. Повсюду вкопаны венгерские копьяфаки в виде деревянных столбов с резьбой, традиционно устанавливаемых на могилах венгров и символизирующих личные особенности скончавшегося человека. В Мохаче эти столбы украшены спиралями и завитушками.