Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

перилам подвешены сотни замков с выгравированных на них именами влюбленных, а иногда целых семьей, а ключи от них брошены в Дунай. Все имена, такие как Валерия и Людовик, Марти и Лачи, Фернанда и Томас, связаны сердечками ручной работы. Дно реки здесь должно быть покрыто толстым слоем ключей от замков, образующих осадочную породу любви.

На следующее утро Ева Киш проводит нас по музею Иштвана Тюрра, который посвящен рыбоводству и другим промыслам на Дунае. Сети выглядят тонкими и легкими, как дамское белье речной богини. Такой же по-женски привлекательной, как Данубия? Почему римляне домогались распутных данубиек?

«Костлявый козел» (csontos kece) представляет собой сеть, состоящую из трех частей и оснащенную по кругу коровьими костями; она предназначена для протаскивания вдоль русла по дну реки. Кости для этого дела подходят как нельзя удачно: они прочные, но достаточно легкие, чтобы подскакивать при встрече с препятствиями и скользить по гравию на дне реки, не утяжеляясь и не намокая, как это случается с древесиной. Существуют зеркальные сети, в настоящее время запрещенные защитниками животных, так как пойманная в них рыба переносит жестокие страдания; огромные эти сети напоминают по форме юбки женщин, и они требуют большой силы и соответствующего умения для забрасывания в воду. И на черно-белой фотографии изображен молодой человек, делающий ее заброс. За ним с непринужденным интересом следят три девушки, оторвавшиеся на время от порученной им чистки рыбы. На почетном месте у входа в выставочный зал поместили огромную белугу приблизительно трех метров в длину и хранящуюся в ящике. Ее четыре огромных уса, торчащие из-под носа, как вертела, морда ее при взгляде под определенным углом как-то странно напоминает человеческое лицо, но в карикатурном виде, усатого мужчины с носом от карнавальной маски. На стене висит средневековая иллюстрация того, как в те времена добывали осетровых – не с помощью гарды или загородок, применявшихся на Нижнем Дунае, а посредством толстого троса, переброшенного прямо поперек русла реки от берега до берега, ощетинившегося коварными крюками, свисающими с него под тяжестью свинцовых шаров. Поскольку осетровые мигрировали вверх по реке всегда у самого дна, эти крюки впивались в его бока, и, когда канат поднимали на поверхность, рыбу просто снимали с этих крючьев и доставляли на сушу. На иллюстрации изображена рыба, в несколько раз превышающая по длине лодку. «Когда дети видят эту рыбу, – говорит наш гид, показывая на огромную музейную белугу, – они думают, что перед ними акула». Большие крюки с зазубринами вывешены напоказ вдоль стены, и к ним прилагается ценник 1746 года: двенадцать форинтов стоит крюк на осетра, два форинта – крюк на сома, полтора форинта – крюк на карпа. Объем лова осетровых для шести округов епархии Калоча приведен за тот же самый год: 10 тонн весной, 11 тонн осенью.

Еще одна часть выставки посвящается традиционным водяным мельницам на Дунае. Байе отводится особое место из-за быстрого течения здесь реки, достигающего 6 километров в час. Здесь представлены масштабные модели и рисунки мельниц, которые соорудили из двух судов, пришвартованных вместе наподобие корпусов катамарана, причем один значительно крупнее другого. Между этими двумя судами размещалось водяное колесо, приводившееся во вращение потоком воды реки, на которой плавающая мельница ставилась на якорь, чтобы проворачивать жернова на большем из этих двух судов. К тому же представлены модели судов для перевозки зерна, которые тянули вверх по буксирному пути с помощью упряжек лошадей, а потом зерно перегружали на плавучие мельницы. Каждое судно украшено бушпритами, которые напоминают не богинь греков или драконов китайцев, а головки виолончели с колками венгров – всегда славившихся как музыкальный народ.

В отличие от Мохача, где в ожидании парома угощали ухой, в которую полагалось макать большие ломти затвердевшего белого хлеба, в Байе придерживаются традиции приготовления макарон в супе. Ева объясняет истоки такой традиции. Силой закона мельников обязывали накормить своих наемных работников. Рыба относилась церковниками к «постной пище», предназначавшейся для употребления по пятницам и во время Великого поста. Соответственно, работавшие на мельников отроки смекнули, что уха не относится к «настоящей еде», и жаловались на недолжное обращение мельников с ними. Жены мельников ответили на такие жалобы тем, что стали добавлять домашнюю лапшу, нарезанную из имеющихся дома в достатке муки и яиц, в суп. При этом суп становился густым и прекрасно утолял голод занимавшихся тяжелым трудом парней. Так выполнялся все тот же закон о питании мельничных рабочих. В поваренной книге, изданной в 1622 году Иштваном Гальгоци, указано девятнадцать способов приготовления блюд из осетра. В другой поваренной книге, изданной в Клуж-Напоке в 1695 году, находим такое вот наставление: «Посолите рыбу и оставьте ее на некоторое время, чтобы она настоялась. Потом варите ее в вине с белым хлебом. Добавьте перец, шафран, имбирь, мед, уксус и как следует проварите. Подавать горячей»9.

В зале стоит еще высокая деревянная статуя святого Яна Непомуцкого, считающегося небесным заступником мельников и матросов. Он служил духовным отцом семьи короля Чехии, но у него возникли трения с монархом. Когда Ян под предлогом тайны исповеди отказался раскрывать королю то, что королева рассказала ему по секрету, монарх приказал подвергнуть священника пыткам: ему обрубили руки, а самого бросили с Карлова моста в Праге в реку Влтаву. По преданию, в том самом месте, где тело святого погрузилось во Влтаву, над водой возникло свечение в виде пяти звезд, с тех пор Непомуцкий изображается с пятью звездами над головой. Каждый год 15 мая жители Байи везут его статую на лодке вниз по притоку Дуная реке Шуговица и провозят напоказ через свой город. По этому поводу раскупоривают большую бочку вина, и горожане могут пить это вино вволю в память о святом.

Последний экспонат в этом музее – закрытая деревянная лодка с просверленными отверстиями. Она служила рыбакам для того, чтобы грузить в нее улов, а потом тянуть с собой на привязи к их лодкам в подтопленном положении назад до самого города. В такой «субмарине» пойманная рыба попадала на базар еще в живом, свежем виде. Рыбаки позажиточнее над своими воротами крепили золотую рыбку, а вот тем, что победнее, с весны до осени со своими семьями приходилось жить в лачугах на берегу реки. Каждой бедной семье принадлежало по одному-единственному медному котлу, и их члены хлебали свою уху ложками, сделанными из речных раковин. На карте XVII века, прикрепленной на стене и позаимствованной из известного путеводителя по Дунаю графа Марсильи, изданному в Амстердаме в 1726 году, эта река показана в виде своенравного дракона, вьющегося и