В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

таковым инструментом она и признавалась. Но, как мы теперь знаем, типология археологических коллекций, основанная на принципе «похоже — не похоже», недостоверна. Экспериментальные исследования позволили наполнить морфологические наблюдения технологическим «содержанием». Типология археологических находок эпохи палеолита становилась все более осмысленной.

Итоги работы С. А. Семенова трудно переоценить. Он оставил не только книги, среди которых три фундаментальные монографии (Семенов, 1957; 1968; 1974). Главным итогом его трудов стало создание школы — содружества верных, целеустремленных и талантливых последователей начатого им дела.

Г. Ф. Коробкова до 2007 года, вслед за С. А. Семеновым, возглавляла Экспериментально-трасологическую лабораторию. К числу ее наиболее крупных научных достижений следует отнести разработку функционально-морфологической типологии инструментария, определение экономической ориентации хозяйства населения эпохи неолита и энеолита на территории Средней Азии, Кавказа и Северного Причерноморья (Коробкова, 1969; Семенов, Коробкова, 1983; Коробкова, 1987; 1994). Огромнейший опыт трасологического анализа сосредоточен в ее специальном монографическом исследовании (Korobkowa, 1999). Эта книга стала важным итогом многолетних трудов. Фактически это учебник по трасологии, энциклопедия функционального анализа древних каменных артефактов.

Галина Федоровна Коробкова — ученица и продолжательница дела Семенова. После его смерти в 1982 году более 20 лет она руководила работой его Лаборатории в Петербурге. Говорят, что у нее был жесткий характер. Наверное, это не всегда приятно, но времена были лихие...

В царствование Ельцина было нескучно. Близко знакомый мне академик Иосаф Семенович Ладенко сажал картошку, чтоб прокормиться и выжить. Он был слеп — в послевоенное лихолетье в его мальчишеской руке разорвалась граната. Теперь же он приладил к лопате какую-то железку и копал. копал. Картошка — это вам не анчоус. сама не вырастет.

Жили без разносолов.

Семеновская лаборатория под крылом Коробковой не без потерь, но испытание прошла. Удалось сохранить помещение, фонды, людей. Удалось сохранить науку. А это ох как непросто.

Ее называли «Железная Леди».

Наверное, это так и было. Но. я знал ее с совершенно иной стороны.

Она была бесконечно добра ко мне.

Она передавала мне все, что знала, умела, дарила мне книги и даже рукописи. Она выручала меня в трудных ситуациях, она приходила на помощь сразу, не расспрашивая «когда, отчего и зачем», она умела чувствовать благодарность и никогда ее не ждала.

Значительный вклад в изучение производства и функций древних орудий сделан и другими непосредственными учениками С. А. Семенова, сотрудниками лаборатории — B. Е. Щелинским, А. К. Филипповым, А. Е. Матюхиным (Щелинский, 1971; 1972; 1975; 1983; 1994; Матюхин, 1983; 1984; Филиппов, 1983; 1994).

Трасологические исследования материалов археологических памятников активно продолжились силами уже нового поколения — учениками Г. Ф. Коробковой. Среди наиболее опытных питерских специалистов следует отметить Е. Ю. Гирю, М. Н. Желтову, Г. Н. Поплевко, Н. Н. Скакун, Т. А. Шаровскую, Л. Г. Чайкину. В сотрудничестве с лабораторией работают археологи и других научных центров: А. К. Авизова, Н. А. Алексашенко, Р. Б. Аразова, Г. П. Казарян, В. В. Килейников, C. И. Коваленко, Н. А. Кононенко, О. В. Ларина, О. Лоллекова, Т. М. Мирсаатов, Г. В. Сапожникова, В. Я. Сорокин, А. Ю. Чиндин, Т. Ширинов, К. М. Эсакия и др. (Коробкова, 1994).

Трасологические исследования стали неотъемлемой частью современных комплексных археологических исследований. Использование и сочетание данных морфологического, трасологического и функционального анализов облегчает составление современных типолистов инструментария, способствует упорядочению употребляемой терминологии, росту взаимопонимания исследователей, создает основу для аргументированных корреляционных исследований. Сейчас без учета экспериментально-трасологических и экспериментально-технологических данных практически невозможно никакое серьезное аналитическое исследование эпохи палеолита.

Экспериментально-трасологическая лаборатория расположена в одном из самых красивых зданий Санкт-Петербурга, на Дворцовой набережной. Благодаря гостеприимству сотрудников лаборатории здесь побывало большинство практикующих специалистов. Исследователи поддерживают постоянные личные контакты, без которых трудно представить себе плодотворную работу в археологии. Лаборатория стала практической школой большинства археологов-экспериментаторов России. Множество европейских и американских специалистов перенимало здесь наработанный опыт.

Кстати... эксперименты в археологии бывают разные.

Иной раз. надо быть и поосторожнее.

Спортивный автомобиль, например, не только красив, но и опасен: чуть шевельнешь рулем не так и.

Вот «зубчатое мустье», например. Попадаются, говорят, в раскопах иной раз «зубчатые орудия», «выемчатые орудия» или вообще. «зубчато-выемчатые формы» палеолитических изделий из камня. Чего только не бывает.

Типология такого рода находок иногда просто виртуозна в своем совершенстве. И не случайно. На изучение форм такого рода артефактов ушли десятилетия. а сколько статей, диссертаций, монографий... Лучшие умы... как говорится.

Однако нашлись умы и не такие хорошие. На Западе, конечно.

Парочка «экспериментаторов». не хочется называть их имена. нашли где-то джутовый мешок из-под сахара, заполнили его на четверть песком и. засыпали туда полторы сотни изготовленных ими из кремня «палеолитических» пластин и отщепов.

Мешок с этим хламом уложили на входе в порядочное научно-исследовательское учреждение, вместо коврика, который приличные люди, входя, попирали ногами.

Через день мешок «экспериментаторы» выкрали, просеяли песок через сито и извлекли злым людям на смех полный набор каменных артефактов «зубчато-выемчатых форм».

Плохо кончили.

В науке шутить не полезно.

С середины 70-х годов прошлого века экспериментально-трасологические исследования начинают активно проводиться и за рубежом (Moss, 1983; Vaughan, 1985; Knutsson, 1988; Gijn, 1989; Grace, 1990). Главная их цель — изучение функций орудий и состава инструментария местных археологических коллекций.

Своеобразным этапом в развитии трасологии стал выход в Чикаго монографии Лоуренса Кили (Keeley, 1980). Исследователь использовал оптический микроскоп, принципиально отличающийся от обычного бинокуляра и дающий значительно большее увеличение исследуемой поверхности артефакта. Свет в таком приборе проходит через объектив и напрямую, без теней отражается от объекта. Это позволяет повысить режим работы микроскопа до 500-кратного увеличения. Эпизодически такая оптика использовалась и С. А. Семеновым.

Но принципиальная новизна подхода Л. Кили заключалась в выборе иного объекта микроскопического исследования. Обнаружилось, что в процессе утилизации орудий из кремня их микроповерхность при контакте с обрабатываемым материалом меняет свою естественную «шероховатую» структуру на «желеобразную». Поверхность зоны контакта инструмента с обрабатываемым материалом получила наименование «микрозаполировка». Было установлено, что различным видам сырья (кость, рог, дерево и т. д.) соответствовала своя структура микроповерхности износа. Исследование и анализ «застывшей» поверхности желеобразной структуры на каменных орудиях дали возможность Л. Кили выработать трасологический метод нового поколения. Объектом исследований становятся теперь не различного рода деформации рабочих краев древних инструментов, а микроструктура видоизмененной поверхности камня, из которого орудие изготовлено.

Опыт Лоуренса Кили открыл для трасологов необычайно широкие возможности. Резко возросла точность определения функций древних инструментов из камня. Количество разночтений при определении назначения орудий сократилось.

Для получения качественного результата трасологического анализа по методу С. А. Семенова исследователю требовался многолетний опыт работы — только такому специалисту удавалось избежать возможных некачественных определений и ошибок. Использование же мощных микроскопов сделало трасологию более «демократичной». Необходимые специалисту навыки стали приобретаться быстрее.

Появилась возможность качественного определения функций каменных изделий, которые использовались как орудия на протяжении относительно короткого времени. Так, если по методу С. А. Семенова уверенно определить функцию орудия можно было только в том случае, если в качестве орудия артефакт использовался в течение 20–40 минут,