В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

Вместе с тем работа с мощными микроскопами имеет и ряд недостатков. Во-первых, необходимая аппаратура достаточно дорога. Во-вторых, такие исследования предполагают очень большие временные затраты. Все это означает, что массовый просмотр достаточно больших по объему археологических коллекций — весьма трудоемкий процесс. В определенных случаях более удобны приборы, которые использовались при трасологическом анализе по методу С. А. Семенова, то есть с увеличением в 20–60 раз.

Придуман был и комбинированный трасологический метод (Волков, 1999). Его апробация проводилась на археологических коллекциях Северной Азии (Там же). Практика показала, что наилучшие результаты могут быть получены в том случае, если исследователь вооружен микроскопами различных типов, уверенно владеет методикой Л. Кили и располагает опытом трасологических исследований школы С. А. Семенова.

Экспериментальные исследования способствовали развитию не только трасологии. Большое значение приобрели они и для изучения древнейших технологий обработки камня, технологий производства каменных орудий, где задачей эксперимента стало приобретение опыта расщепления камня. Эксперимент способствовал пониманию такого рода деятельности древнего человека.

В арсенале средств познания у археологов появился новый эффективный инструмент.

В настоящее время эксперимент широко применяется и при верификации гипотез, объясняющих причины распространения артефактов на площади археологических памятников. Примеров плодотворного использования такого рода экспериментальных данных достаточно много (Leroi-Gourhan, Brezillon, 1972; Olive, 1988; Pigeot, 1987 и др.).

Определение «что есть что» из оставленных на древней поверхности предметов — один из главных компонентов базы данных для реконструкции различных видов деятельности человека. Понимание назначения предметов позволяет отмечать на плане раскопов места приготовления пищи и отдыха, оценивать характер и особенности организации рабочих и жилых пространств людей в древности. Реконструкции мест обитания дают возможность исследователю «увидеть» оставленную человеком стоянку, лагерь или убежище, приблизиться к пониманию образа жизни людей в прошлом.

Сейчас можно назвать три основные области применения эксперимента в археологии: трасология, технология, планиграфия. Но, как показала практика, экспериментальная археология может получить в будущем и принципиально новое направление (Волков, 2000)...

Палео... психология

...каждый народ обладает душевным строем, столь же устойчивым, как и его анатомические особенности, и от него-то и происходят чувства, его мысли, его учреждения, его верования и его искусства.

Гюстав Лебон «Психология народов и масс»

Обычно целью эксперимента в археологии является накопление материала для сравнительного изучения наиболее общих закономерностей в формообразовании, получении технологических или функциональных характеристик тех или иных артефактов. Но этого нельзя признать достаточным. Остаются неясными мотивы предпочтения человеком совершения ряда весьма специфических действий, например, в процессе расщепления камня. Одни и те же технологические операции можно выполнить с помощью различных манипуляций. Кинематика орудий при работе двух операторов может быть радикально различна. Движения рук людей и соответствующее движение инструментов при выполнении одинаковых производственных операций могут значительно отличаться друг от друга. Стереотипы в движениях часто являются следствием определенных этнических традиций, формируемых спецификой мышления людей. А именно этот аспект, как ни досадно, остается вне внимания исследователей.

И еще...

Представим себе две группы людей, идущих из пункта А в пункт В. На пути им попадутся водные преграды: реки, болота и т. п. Первая группа стремится построить мосты или гати. Вторые преодолевают те же препятствия на плотах или лодках. Обе группы без потерь доберутся до пункта В. Начало и конец пути у них одинаковы. Но способы решения возникающих проблем у наблюдаемых групп совершенно различны.

Теперь вспомним, что из сырья исходной стандартной формы, например из речной гальки, различные группы людей, применяя палеолитическую технологию расщепления камня, могут изготовить абсолютно одинаковые по форме изделия. Но прийти к своим результатам они могут совершенно различными путями.

Если различия в инженерной, конструкторской, технологической логике палеолитического расщепления существуют, то крайне интересно будет их зафиксировать и сравнить особенности.

Чтобы решать такие задачи, необходимы особые эксперименты.

Так, в начале 90-х годов прошлого века на базе археологического комплекса Института археологии и этнографии СО РАН «Денисова пещера» был создан экспериментальный археологический полигон (Волков, 1999). Исследования здесь проводились не один год.

Особой целью работ на полигоне стала разработка методики поиска следов, фиксации и интерпретации признаков проявления личностных и специфических этнических черт в бытовой и производственной деятельности человека, изучение вариантов проявления стереотипов в движениях, действиях людей (Волков, 2000). Методами технологического, трасологического и планиграфического анализов осуществлялись поиск, фиксация и определение следов проявления поведенческих стереотипов в материалах археологических коллекций эпохи палеолита, анализ материализованных проявлений индивидуальной и групповой специфики мышления человека.

Действия человека достаточно часто определяются стандартностью его мышления. Стандартность проявляется в ситуациях, когда без каких-либо проб и размышлений о возможном варианте решения проблемы человек начинает действовать не задумываясь, безотчетно, автоматически, следуя стереотипу. И такие поведенческие штампы у представителей различных культур свои. Человек часто использует навык, то есть действие, которое производится без поэлементной сознательной регуляции и контроля над процессом решения задачи.

Обнаружить следы стереотипа мышления людей позволит методика исследований, предполагающая поиск ситуаций, которые допускают многовариантное разрешение проблем, и фиксацию стереотипного варианта их преодоления.

Процесс расщепления камня можно сравнить с искусством игры в шахматы. Перед игроками всегда стандартная исходная позиция. Возможности фигур и способы их передвижения на доске заданы правилами и потому ограничены. Есть наигранные дебютные варианты, типичные комбинации в миттельшпиле, технические приемы в эндшпиле. Но вместе с тем каждый игрок в ходе сражения проявляет характерные особенности своего стиля. Игра всегда индивидуальна.

При расщеплении камня перед «оператором» часто стандартная форма исходного сырья. Возможности нанесения ударов по камню достаточно ограничены. У «оператора» есть излюбленный набор последовательных действий, и сам он принадлежит к определенной технологической «школе».

Если гроссмейстер прочтет записанную на бумаге последовательность ходов сыгранной партии, то он с легкостью определит всю ее специфику. Ему нетрудно будет тогда ответить на вопросы об игроках: опытны они или нет, к какой шахматной школе принадлежат. Он опишет вам и характер игроков, и их темперамент, а возможно, даже скажет, мужчины это или женщины.

Специалист-археолог при изучении расколотых в древности камней также может многое сказать о человеке, все это натворившем. Изучая последовательность и специфику расщепления, можно нарисовать и определенный психологический портрет нашего далекого предка.

Кстати, спрашивают часто: как мы, археологи, все это находим?

Легко.

Всем хорошо известно, что хорошее грибное место всегда находится в дремучей тайге, не менее как в 100 километрах от города и в 3 километрах от того места, где окончательно застряла ваша машина.

Но.

Пошел я давеча за грибами (благо лес от дома близко) и