Цена выбора - Александр Науменко

Наконец, последнюю Вульф почти швырнул в кузов. Она вскрикнула от боли, схватившись за бок. Сквозь разорванный комбинезон проступала кровь.

— Все! Завожу! — заорал Вульф, вскакивая в кабину грузовика. Скорп и Сайга прыгнули в кузов, к девчонкам.

Вульф рванул рычаг передач и вдавил педаль газа в пол. Грузовик, с диким ревом мотора, рванул с места. Он протаранил один из багги, пытавшийся перекрыть дорогу. Удар. Хруст. Крики. Багги с двумя мутантами отлетел в сторону и перевернулся.

В зеркале заднего вида Вульф видел, как Стервятники, оставшись без легкой добычи, с яростью разворачивались для погони. Их уродливые, искажённые злобой рожи не сулили ничего хорошего. Путь к «Веге» был ещё долог, а позади уже поднимался смертоносный шлейф пыли.

Грузовик, подвывая перегруженным двигателем, нёсся по разбитой трассе, оставляя за собой густое облако пыли. В кабине Вульф, сжав зубы до хруста, вжимал педаль газа в пол, почти слившись с рулём в единое целое. Глаза метались между дорогой и зеркалами заднего вида, где уже виднелись три пылящих точки, оставшиеся багги Стервятников. Они были легче, манёвреннее и неумолимо настигали.

— Зэт! — крикнул Вульф, не отрывая взгляда от дороги. — Турель! Греби их, пока не подобрались!

В кузове, над их головами, застучал крупнокалиберный пулемёт. Это Зэт, один из немногих выживших охранников, вскарабкался к турельной установке с старым, но надёжным НСВ «Утёс» калибра 12.7 мм. Глухие, раскатистые хлопки оглушали даже сквозь броню.

— Получайте, ублюдки! — неслось из люка.

Очередь трассирующих пуль прочертила в воздухе огненную линию и впилась в ближайший багги. Пули калибра.50 BMG не оставляли шансов. Они прошили тонкий корпус, разнесли двигатель и превратили водителя и стрелка в кровавую кашу. Багги клюнул носом, перевернулся и взорвался.

— Есть один! — донёсся ликующий крик Зэта.

Но два других, используя гибель собрата как прикрытие, рванули в стороны, заходя с флангов. Их стрелки, бандиты в кожаных доспехах, открыли огонь из автоматов. Пули, пока ещё не пробивавшие броню, забарабанили по бортам и кабине, как град.

— Пригнись, чёрт возьми! — рявкнул Скорп, сидевший в кузове с девчонками.

Он старался прикрыть их своим телом в броне.

Вульф резко крутанул руль, пытаясь прижать один из багги к обрыву. Тот вильнул, и из его кузова кто-то метнул гранату. Она разорвалась в метре от колёс, осыпав грузовик осколками и землёй. Машину жёстко подбросило.

— Вульф! — закричал Сайга, высунувшись из кузова со своей винтовкой и пытаясь попасть в водителя. — Слева! Левое колесо!

Слева, почти поравнявшись с кабиной, мчался багги. Сидевший рядом с водителем голый по пояс бандит с рогами на немецкой каске поднял старый советский РПГ-7. Трубка гранатомёта была направлена прямо в кабину.

Вульф рванул руль влево. Удар оказался страшной силы.

Грузовик всей своей многотонной массой врезался в лёгкий багги. Раздался оглушительный скрежет, хруст ломающихся костей и металла. Багги перевернуло, выбросило с дороги, и он, кувыркаясь, исчез в клубах пыли. Но цена была высокой. От удара у грузовика лопнула покрышка на переднем левом колесе и погнулся мост.

— Чёрт! — выругался Вульф, чувствуя, как машину начинает тянуть в сторону.

В этот момент последний багги рванул вперёд, пытаясь уйти из зоны поражения турели. Но Зэт был уже наготове.

— Лети к своей уродливой матери! — проревел он, разворачивая ствол «Утёса».

Очередь накрыла багги с хвоста. Пули, словно раскалённые ножи, вскрыли корму, прошли насквозь, превратив пассажиров в решето. Машина, потеряв управление, вылетела с трассы и врезалась в ржавый остов фуры, стоявшей там с давних времён. Но перед этим, один из стрелков успел выпустить ответную очередь.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением пробитого радиатора и натужным рёвом их собственного двигателя. Погоня была отбита.

Вульф медленно, чтобы не сорвать повреждённую подвеску, остановил грузовик. Он сидел, не двигаясь, несколько секунд, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Потом резко распахнул дверь.

— Все целы?

Из люка показалось бледное лицо Сайги.

— Зэт убит. Шальная пуля с того багги. В горло.

Вульф кивнул, сжав кулаки. Он обошёл грузовик. Картина была печальной. Одно колеспущено, второе висело на лопнувшем мосту. Кабина и кузов были исполосованы следами от пуль, кое-где зияли рваные пробоины.

— Эй, Молчун, — сипло позвал его Скорп, вылезая из кузова.

Он был весь в чужой крови.

— Девчонки… вроде целы. Но одна… та, что раненая… хреново ей.

Вульф подошёл к заднему борту. В кузове, прислонившись к ящикам с боеприпасами, сидели четыре девушки. Три смотрели на него испуганными, но живыми глазами. Четвёртая лежала, скорчившись, и тихо стонала. Она держалась за живот, и сквозь пальцы сочилась алая кровь, пропитывая комбинезон.

— Как тебя зовут? — тихо спросил Вульф, поднимаясь в кузов.

Девушка подняла на него мутный от боли взгляд.

— Ку… Кукла…

— Ладно, Кукла. Сейчас посмотрим.

Он осторожно раздвинул её окровавленные пальцы. Под комбинезоном зияла небольшая, но глубокая рваная рана. Пуля, вероятно, осколок или рикошет, вошла в бок и застряла внутри. Вульф не был врачом, но видел достаточно смертей, чтобы понять, повреждены внутренние органы. Кишечник, возможно, печень. Она истекала кровью.

— Мне не жить? — тихо спросила Кукла, глядя на него с каким-то отстранённым любопытством.

Вульф не ответил. Он смотрел на её бледное, испачканное сажей и кровью лицо. На глаза, в которых не было ни надежды, ни страха. И снова видел перед собой Леру. Такую же хрупкую. Такую же обречённую.

— Вульф, что делаем? — сплюнул Скорп. — Машина убитая. До «Веги» пешком не дотопать. А тут…

Он мотнул головой в сторону степи.

— Стервятники ещё вонючее мимо проедут. Или уроды какие.

— Помоги мне с ней, — коротко бросил Вульф, снимая с себя поясную аптечку с жгутами и бинтами.

Он кое-как перевязал рану девушке, понимая, что это лишь отсрочит неизбежное.

Пока он возился, его взгляд упал на лицо Куклы. Чистое, несмотря на грязь. Совершенное. Без единой мутации. И на знак, который выделялся на предплечье. Стилизованная двойная спираль ДНК внутри круга, знак клонов первого поколения. И тут в его сознании, словно удар молота, обрушилась та самая шальная мысль,