Цена выбора - Александр Науменко

Здесь, на участке дороги между двумя ничем не примечательными развалинами, разыгралась недавняя драма. Теперь её следы усеивали обочину. Чёрный, обугленный остов первого «Урала» всё ещё дымился, издавая треск остывающего металла. Рядом валялись развороченные багги «Стервятников», похожие на раздавленных насекомых. Но больше всего поражало количество тел. Они валялись в самых неестественных позах. Один из охранников, которого все звали Леший, был почти разорван пополам очередью из крупнокалиберного пулемёта. Его внутренности, тёмные и слипшиеся, вывалились на серый асфальт, собирая рой мух. Другой, молодой парень с татуировкой паука на щеке, сидел, прислонившись к колесу, с аккуратным отверстием во лбу. Работа снайпера. Мутанты-бандиты были не в лучшем состоянии. Кто-то без головы, кто-то с развороченной в клочья грудной клеткой. Кровь, уже тёмная и засохшая, покрывала землю ржавыми пятнами. В вышине кружили, выписывая чёрные круги, несколько крупных коршунов-падальщиков. Их терпеливые тени скользили по земле, а хриплые крики изредка нарушали гнетущую тишину.

— Хорошо мы здесь постарались.

— А откуда они берут всё это оружие? — спросил Щуплый.

— Захватывают и грабят.

— Да и насколько я слышал, правда или нет, не знаю, у них также имеется производство, оставшееся после войны, — добавил Сайга.

Скорп, его лицо и бритый череп, покрытые слоем копоти и запёкшейся крови, словно статуя, стоял перед бронированным внедорожником Харона. Он был похож на доисторического жука, застывшего посреди этого ада. Машина, собранная на базе старого Mercedes-Benz G-класса, была основательно переработана. Капот и двери усилены наваренными стальными листами, стёкла заменены на прозрачный бронесплав, испещрённый паутиной сколов и мелких трещин от пуль. Колёса, огромные, с развитым протектором, способные преодолеть любое бездорожье. На крыше, пустая турель для пулемёта. Задняя часть кузова была удлинена и напоминала бронированный фургон с узкими, словно щели, окошками-бойницами.

— Ну, хоть эта жирная свинья оставила нам подарок, — хрипло констатировал Скорп, с силой дёргая за ручку водительской двери. — Не зря сюда тащились эти гребаные пять километров.

Замок поддался с металлическим скрежетом. Внутри, за рулём, застыл мёртвый водитель. Его голова была откинута на подголовник, а на груди багровело большое пятно, где пуля, пробив стекло, разворотила ему грудную клетку. Машина цела. Броня, почти как у танка. Харон не экономил на своей шкуре. Только вот шкуру не уберёг.

Тем временем, Сайга и Щуплый подталкивали к машине трёх оставшихся девочек. Те шли, послушные и безвольные с отрешёнными лицами. Белые комбинезоны испачканы пылью и пятнами чужой крови.

— Слушай, а если в «Веге» их не примут? — тихо, чтобы девочки не услышали, спросил Сайга, кивая на своих подопечных.

Он опирался на длинную СВД (Снайперскую Винтовку Драгунова) с чёрным деревом приклада.

Скорп, оттаскивая труп водителя и с силой бросая его на землю, фыркнул:

— Не примут? Ты о чём, стрелок? Посмотри на них! Чистые, без единой мутации. В «Веге» за таких клонов первого поколения кредиты на вес мозгов дают. Главное, чтобы не сдохли по дороге. Тащи их внутрь, будь человеком.

Девочек звали… Или их называли, Лира, Ива и Зеро. Лира, высокая и худющая, с волосами цвета ржавчины. Ива, с тёмными, почти чёрными волосами, собранными в тугой пучок, и не по-детски спокойным, почти невидящим взглядом. Зеро, самая младшая на вид, хрупкая, с большими светлыми глазами, в которых читался немой, неосознанный вопрос.

Пока Сайга усаживал их на кожаном заднем сиденье внедорожника, Щуплый, бледный как полотно, методично обшаривал трупы охранников. Его руки дрожали, когда он поднимал очередной АК или отстёгивал подсумок. Он собрал четыре автомата, пару пистолетов ПМ, несколько гранат Ф-1, ящик с невскрытыми банками тушёнки и несколько подсумков, туго набитых патронами. Всё это он аккуратно, с почти болезненной педантичностью, сложил в просторный багажник «Мерседеса».

— Эй, Щуплый, тащи свою жопу быстрее! — крикнул Скорп, уже сидя за рулём и проверяя топливомер. — Или ты тут с мёртвыми брататься собрался?

— Я… Я просто…

— Просто пердят. А ты поспеши, иначе эти гребаные уроды могут вновь появиться.

— Не, навряд ли, — качнул головой Сайга. — Как я знаю, они дежурят по секторам.

— Да хер их знает, как они дежурят.

Щуплый сглотнул ком в горле, снова протирая ладони о брюки.

— А если… если Вульф не успеет? Если та девчонка, Кукла, помрёт по дороге?

Скорп резко обернулся. Глаза его, белые на закопчённом лице, сверкнули:

— Он не наша забота, щенок. У него, своя дорога и своя цена. А у нас, свой груз. И своя шкура, которую надо сберечь. Кончай нюни распускать, войнушка закончилась. Залезай.

— Да ладно, Скорп, — вступился Сайга, устраиваясь на заднем сиденье рядом с девочками и кладя свою СВД на колени. — Парень впервые в такой мясорубке. Пускай отходит.

— Отходить будет в Веге, за стаканом самогона, — буркнул Скорп, но больше не давил.

Щуплый, сделав над собой последнее усилие, втолкнул в багажник найденный им РПГ-7 с одной-единственной ракетой. После этого он забрался на пассажирское сиденье, стараясь не смотреть на пятно крови на сиденье водителя.

— А где вообще производят этих клонов? — спросил Щуплый. — Откуда Харон их вёз? Ведь не из нашего анклава?

— Нет, конечно, — отозвался Сайга. — Откуда-то со стороны гор. Там, как поговаривают, до сих пор остались подземные лаборатории со времён войны.

— А почему «Вега» сама себе не производит, если такая уж продвинутая?

— Производит, — на сей раз ответил Скорп. — Но качество получается гораздо хуже. Вот и возят друг другу, обмениваясь полезными товарами.

Наёмник с удовлетворением хрюкнул, повернул ключ зажигания. Двигатель рыкнул с низким, мощным урчанием, обещая надёжность и скорость. Внедорожник тронулся с места, медленно и аккуратно объезжая воронки и трупы, а затем набрал скорость, оставляя позади чёрное, дымящееся пятно смерти посреди унылой степи.

— Ладно, девочки, — бросил Скорп через плечо, глядя в зеркало заднего вида на трёх молчаливых пассажирок. — Устраивайтесь поудобнее. Самое весёлое, будьте уверены, уже позади. Хотя…

Он усмехнулся.

— В нашей жизни, кто его знает.

***

Монотонный гул двигателя и мерное покачивание на кочках действовали усыпляюще. Бескрайняя степь за окном