Три богатыря. Ни дня без подвига 2 - Татьяна Игоревна Курочкина

– Всё-всё, молчу!

Процессия двинулась к выходу из тронного зала. Первыми шли Князь с Юлием, за ними гуськом семенили ряженые разбойники. В дверях Хлопуша немного отстал и подозвал к себе Блоху.

– Смотри в оба! – тихонько сказал главарь банды своему подручному. – Тут есть чем поживиться!

Первым делом гости пожаловали в спальню. Это была уютная и светлая горница, посреди которой стояла огромная кровать под пышным балдахином.

– Вот! Княжеская опочивальня! – объявил Юлий.

– А вы на чём спите в Европах ваших? – поинтересовался Князь.

Хлопуша задумчиво почесал затылок.

– Обычно мы это... на нарах спим...

Князь вопросительно приподнял бровь. Блоха тут же подтолкнул Хлопушу локтем, давая знать, что тот сказал лишнего. Разбойники обеспокоенно переглянулись.

Неловкую паузу прервал Юлий:

– «Нары» – это такая мебель у них комфортная. Последний писк моды. Скандинавский стиль!

Послы дружно закивали, подтверждая слова коня.

– Ну что же – продолжим осмотр! – предложил Юлий. – Прошу!

Все перешли в галерею, где Князь хранил особо ценные произведения искусства. Иностранные гости пришли в восторг от портретов правителя. Юлий сновал от одной картины к другой и сыпал разными историями. В основном все они сводились к тому, что если бы не его героические усилия, то Князь бы непременно пропал. Сам правитель болтовню коня слушал вполуха. Он отвёл в сторону Хлопушу и попытался завести с ним беседу. Но тут Юлий стукнул копытами и повёл всех к следующему экспонату. Заметив, что один из иностранцев отстал, конь настойчиво подтолкнул его вперёд. Тот пожал плечами и направился вслед за остальными. Князь в досаде развёл руками.

Теперь гости любовались золотой статуэткой Нефертити, которую государь получил в дар от прекрасной, но уже давно почившей правительницы города мумий, скрытого внутри пирамиды. Иностранцы охали и ахали, пока Юлий во всех деталях рассказывал о том удивительном приключении.

Князь тем временем снова улучил момент, чтобы переброситься парой слов с главой посольства. Неугомонный конь тут же возник рядом и утащил Хлопушу за собой. Князь раздражённо топнул ногой. Да так сильно, что золотая Нефертити упала с постамента. Когда правитель отвлёкся, Блоха воровато огляделся и сунул фигурку за пазуху.

Тем временем Князь окончательно потерял терпение. Он схватил Юлия за хвост и оттащил в сторону.

– Я тебе что?! Ты зачем это?! – гневно затараторил он, стараясь, чтобы его слышал только конь. – Всё дело мне портишь! Всё! Свободен!

– Княже, да я же... – начал оправдываться Юлий.

– Болтаешь, как помелом метёшь! – взорвался Князь. – Чтобы ноги твоей во дворце не было! Брысь!

Он снова топнул ногой. Все удивлённо обернулись.

Тогда государь натянул на лицо лучезарную улыбку и добродушно сказал:

– Ну что же – продолжим осмотр. Прошу!

Он собрал послов и повёл их дальше.

Юлий остался один в пустом коридоре. Он вздохнул, повесил голову и побрёл к выходу.

* * *

Тем же вечером Юлий сидел за столиком в небольшом трактире на окраине города. Компанию ему составил ослик Моисей.

– Шваброй меня назвал, представляешь?! – пожаловался Юлий приятелю за кружечкой кваса.

Моисей удивлённо посмотрел на друга.

– Не, не шваброй, а этим... как его... помелом, – уточнил Юлий. – Разве я много болтаю?

Ослик невозмутимо сделал глоток из кружки.

– Что я, виноват что у меня великолепное образование? – нахмурился конь. – Эрудиция! Я эксперт урбанистики, казуистки, дурбанистики и многого другого. Что бы они без меня делали? Вот тебе хорошо, ты мало знаешь. Поэтому и молчишь. А интересно, если бы заговорил, смог бы что-нибудь интересное сказать?

Юлий выжидательно посмотрел на Моисея. Тот ответил таким же долгим взглядом.

– То-то и оно! – кивнул конь после паузы. Для него было очевидно, что излишняя молчаливость Моисея – следствие скудного образования. – А я и в политике разбираюсь, и обороной заведовать могу... Ну, или реформы провести, или там... инновации внедрить различные. К тому же я прирождённый оратор! – всё больше распалялся Юлий. – Эх, да что тут говорить. Я уникален!

Спорить с другом ослик не стал. Не в его это было характере. Хочет считать себя самым умным, пусть считает

Моисей допил квас и засеменил к выходу. Юлий вздохнул и пошёл следом.

Как назло, в городе разыгралась сильная гроза. Приятели перебегали от одного укрытия к другому, пока не заметили на земле большой медный таз. Конь с осликом накрылись им, как зонтиком. Когда они переходили улицу, молния ударила прямо в таз. Моисей с Юлием упали без чувств.

* * *

Юлий очнулся и с трудом сел. Голова гудела, во рту пересохло, а копыта едва слушались. Хорошо хоть гроза уже закончилась. Судя по восходящему солнцу, без сознания он пролежал несколько часов.

Внезапно рядом раздался чей-то незнакомый голос:

- Вот так шарахнуло! И как нас угораздило под этим тазом укрыться?

Конь повернулся – рядом был только Моисей. Он сидел к Юлию спиной и растерянно встряхивал головой, явно тоже пытаясь восстановить события вечера.

Тут осёл повернулся к приятелю и вполне ясно сказал:

– Братишка, у тебя таблетки от головы нету? Башка раскалывается.

Конь от неожиданности даже подпрыгнул. Это что, голос ослу принадлежал?

– Опа... Я заговорил, что ли? – изумился Моисей.

Он вопросительно поглядел на Юлия, ожидая ответа. Но тот только открывал и закрывал рот, не издавая ни единого звука.

– А ты... наоборот голос потерял?! – догадался осёл. – Ох ты! Как же это?!

Юлий в ужасе глядел на своё отражение в луже. Он ясно видел, как шевелятся губы, но не мог выговорить ни слова. По его щеке покатилась слеза.

Моисей подошёл к другу и сочувственно положил копыто ему на плечо.

– Ну ладно... Не убивайся так, – попытался он успокоить коня. – Знаешь, в молчании тоже есть своя красота. Поверь мне. – Затем вдруг Моисей предложил: – Если хочешь, я могу быть твоим голосом.

Юлий вопросительно приподнял брови.

– Ну, временно, пока ты опять не заговоришь, – заверил его Моисей. – Давай попробуем. Скажи что-нибудь вон той девушке с коромыслом, а я переведу.

Конь послушно начал шлёпать губами.

– Девушка, девушка, а как вас зовут? – сказал за него Моисей.

– Говорящий ослик?! – ахнула крестьянка. – Ефросинья я...

Моисей просиял.

– Ну, видал?! – повернулся он к Юлию. – Она ответила. Чувствую – пойдёт дело!