Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

пространство – как образ внешнего. Но почему именно такой образ внутреннего и внешнего – это уже праздный вопрос. Но дихотомичность деления на этом не останавливается. Время и пространство мы можем рассматривать как форму— математически и как содержание – динамически. Это абстракции и гипостазирование – пустое время и пустое пространство. Время всегда временность чего-либо, и пространство – пространственность чего-либо, само же это что-либо – содержание: душевное – эмоции, чувства, желания – или материальное. Почему именно такие формы приняла временность и пространственность – это снова праздный вопрос. Почему нет полной аналогии между временем и пространством, то есть временно не только душевное, но и материальное, а пространство – только материальное? Потому что Отец родил Сына, а не Сын Отца. Несотворенность и нерожденность Отца и несотворенность, но рожденность Сына проводится и в сотворенном как некоторый примат формы над содержанием, духа над материей. Но также это примат несотворенного над сотворенным.

Так вот: ритм – в Раю непосредственная связь человека с Богом, после изгнания из Рая ритм – форма, связь я и ты. Этот ритм раньше производного ритма: я и мир. Через ты я могу связаться с миром, без ты мир для меня только случайное бессмысленное множество.

Скачок второго порядка. Двойная реализация: тебя и мира, причем, во-первых, моего мира, во-вторых, твоего мира в отожествлении с моим. И снова двойная реализация: я сам – ритм: дыхание – дух – душа – жизнь. Может, это и есть заключение трансцендентального обоснования телесности – переход к телу. Во-вторых, я – ты – это духовный ритм. Затем снова двойная реализация. Признав тебя как я, я, во-первых, и тебя признаю как ритм: дыхание – дух – душа – жизнь и, во-вторых, снова признаю себя как реализованного тобою: может быть, так я отожествляю себя сейчас с собою в прошлом. Я удостоверяюсь в реальности не только твоего мира сейчас, но и моего мира в прошлом. Может быть, только ты – гарантия реальности моего прошлого я, тожественность его с моим нынешним я.

Но всё это еще может быть только в моем представлении. Это еще не полная реализация, но только в моем представлении. Действительная реализация только через веру: где двое или трое соберутся во имя Мое, там буду и Я. Бог ручается мне за тебя, то есть Бог – гарантия твоей реальности.

Выборы:

3 [-й выбор]. Я как ритм – гипостазирование 2-го рода: ограничение моей свободы выбора я гипостазирую как противоречивое разделение во мне самом в виде души и тела и гипостазированное психофизическое единство – ритм: я нахожу его именно в не я как демоническое, внешнее мне, потому что разделяет меня. Поскольку принцип не я – разделение, демоническое я нашел в себе, остаток от не я я гипостазирую атрибутивно как агрегат.

4 [-й выбор]. Мир как агрегат я снова гипостазирую субстанциально: подставляю под представление множества представление всего, или целого, – мир – космос. Ты – гипостазированная случайность, то есть ненеобходимость, значит, возможность свободы.

Иррациональное всегда остается как нерационализируемый остаток во втором члене. В 3-м выборе ритм – рационализация демонического, ведь ритм – порядок. Сама демоничность осталась во втором члене под видом случайности. В 4-м выборе она рационализирована как космос, иррациональное осталось в ты.

Экстенсивно я расширяется: я сам – в я, я – в психофизически едином, в теле, тело – в мире – космосе. Наоборот, ты возникает из ограничения моего самочувствия, из экстенсивного сгущения горизонта и одновременно из интенсивного углубления: бесконечность извне переносится вовнутрь: ты – интенсивно бесконечно.

Второй вариант

Выбор по существу только один и еще до времени и до числа: выбор и есть выбор древа познания, то есть непослушание, грехопадение, изгнание из Рая. Время и последовательность возникают только с свободой выбора и грехопадением. Тогда мы можем говорить о числе выборов, но определенное число их безразлично, оно зависит от степени детализации в феноменологическом описании вневременного грехопадения. Наименьшее число выборов в описании грехопадения два: формальный и материальный выборы. Это число два не случайно: ведь свободный выбор и есть грехопадение, выбор же в чистом виде есть выбор выбора или невыбора, и всякий выбор есть в конце концов этот первоначальный выбор, детализированный и скрытый за подробностями конкретного выбора. Разделение на форму и материю – первая детализация или конкретизация чистого выбора и первое гипостазирование.

Первый или формальный выбор: «я сам», причем вполне пустое, сам выбор как Selbstheit – своеволие. «Я сам» – только полюс интенциального отношения, не мое реальное я, сотворенное Богом по Его образу и подобию, не мое что – оно осталось в Раю, то есть я уже забыл его и помню только, что я забыл его, но что я забыл, я уже не помню и своими силами не могу вспомнить. «Я сам» как сам выбор разделился, «я сам» и есть разделение. Я сам выбрал себя самого; и то, что я не выбрал, я знаю только в выборе – как не выбранное в выборе, как выбор невыбора. Но и не выбранное в выборе – это не я первоначальный, не мое что, я назвал это недифференцированным самочувствием. Так как «я сам» – чистая форма выбора, то самочувствие можно назвать чистым содержанием – невыбор в выборе и есть содержание. В самочувствие войдут не только все мои внешние впечатления, но и внутренние – все мои ощущения, чувства, мысли.

Второй, или материальный, выбор. Снова повторяю: выбор один – само грехопадение, сам грех, совершаемый мною сейчас. Но так как сейчас, излагая свое грехопадение, я уже пал, пал во время, то в изложении мое довременное падение излагается в последовательности. В первом выборе я сам только полюс моего отношения к себе, к моей душе. Но всё конкретное осталось вне выбора, то есть выбора выбора, осталось в выборе невыбора – в самочувствии. Так как выбор не абстракция, а конкретный акт, то в изложении выбора я не могу остановиться на формальном выборе: я ищу себя, потерявшего себя при изгнании из Рая. Но я сам – не я, только полюс своего отношения к себе. Я остался вне выбора, но так как я пал и выбираю, то могу искать только в выборе невыбора – в самочувствии. Это я и называю материальным выбором. В самочувствии я нахожу что-то противодействующее мне, не зависящий от меня произвол, внешнюю силу. По этой линии я и произвожу разделение, и так как ищу себя, то и выбираю себя, отделяя все