Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

но или непосредственно, или через твое конституирование в моем. Так что солипсизм теоретически неопровержим. Это солипсизм экстенсивный. Но так же неопровержим и солипсизм интенсивный. Если в третьем выборе вместо ты₁ я выберу какое-либо прошлое свое состояние и скачком отожествлю его с воображаемым или вспоминаемым сейчас моей души, то я получу такую же видимую множественность своих прошлых состояний. Но все они снова конституированы мною самим сейчас и существуют только как объекты в моем интенциальном отношении. Поэтому и интенсивный солипсизм неопровержим.

Возвращаюсь к третьему выбору. Что мы здесь имеем? Пустую схему жизни и мира. Чтобы оживить ее и заполнить реальным содержанием, я предполагаю, что скачок в третьем выборе совершён не только в моем интенциальном отношении, то есть в мыслях, но и реально. Я предполагаю, что конституированный мною ты прорвал ту сетку отношений, которой я закрыл от себя сейчас моей души, вернее, мое индивидуальное отношение прорвало эту сетку и я непосредственно увидел ты – сейчас его души. Это предположение абсолютно ни на чем не основано, в этом отношении я увидел и сейчас моей души, то есть и его и мою абсолютную свободу, то есть и я и ты стали абсолютной свободой, то есть вернулись в Рай. Так как это абсолютная свобода, то она и не может быть обоснована. Это отношение я к ты – ноуменальное, то есть и есть явление являющегося. Это отношение – симпатия или любовь, о которой говорит Евангелие. Но в свободе выбора, в выборе древа познания, я могу только коснуться вечности в мгновении, так как конец мгновения утерян и я снова падаю в свободу выбора. И также в любви и в ноуменальном отношении к ты, при особой интенсивности этого отношения, возвращаясь в Рай, я только касаюсь его и снова изгнан. Возможно ли при жизни вернуться в Рай? При полном отречении от своей воли, то есть от свободы выбора, если только возможно такое полное отречение без прекращения земной жизни, я думаю, возможно. Это уже святой.

Без реального прикосновения к вечности в мгновении и в ноуменальном отношении я и ты весь мир и вся жизнь – иллюзия. Эти прикосновения реализуют пустую сетку, которую я накладываю на Сейчас моей души. Во-первых, я реализую свой мир – мир, конструируемый мною. Во-вторых, – твой, и отожествляю твой мир с моим в объективном времени.

Где двое или трое собраны во имя Мое, там буду и Я – вот что реализует и ты и я, то есть Христос.

1. Я прикасаюсь к вечности в мгновении. Но конец мгновения утерян. Мгновенные прикасания к вечности, то есть к реальности, большей частью неосознанны. Но они освещают мир, конституируемый мною в свободе выбора и существующий, вернее, являющийся мне только в свободе выбора и в воспоминании. Эти мгновенные освещения того, что не есть, но только может быть, придают реальность иллюзии или видимости мира. Я отличаю сон от бодрствования, без этих мгновенных ощущений я не отличал бы бодрствование от сна.

Есть необходимые и неизбежные трансцендентальные иллюзии. Сейчас, прикасание к сейчас – реально. Материально детерминированное прошлое и формально детерминированная свобода выбора реальны сейчас в мгновенном соприкосновении с вечностью. Но сейчас же, прикоснувшись к мгновению, я потерял его. Время – это забывание Сейчас, тогда – трансцендентальная иллюзия 1-й степени. Мир в воспоминании так же иллюзорен, как и время воспоминания. Постоянные соприкосновения с вечностью реализуют эту иллюзию: без этих соприкосновений я не отличал бы бодрствование от сна. Реализацию я понимаю так: время, воспоминание и мир в воспоминании и в свободе выбора всё равно остаются иллюзорными. Но мгновенные и большей частью неосознанные соприкосновения создают у меня ощущения, тоже часто неосознанные, моей причастности к реальности, к действительному: чувство ответственности и неслучайности моего существования, то есть предназначения. Здесь соединяются моя абсолютная свобода и одновременно Провидение. Рационально понять это невозможно, потому что для ограниченного человеческого ума, то есть для предельной мысли, моя свобода несовместна с моим предназначением и Провидением. Иррациональное отожествление этих двух несовместных состояний есть реальность я и освещает мой иллюзорный мир: свою мгновенную реальность бессознательно я переношу и на мой мир. Но я не могу перенести ее и на твой мир. И в мгновенном соприкосновении с вечностью твой мир остается для меня закрытым.

Бывают еще внутримгновенные соприкосновения с вечностью. Здесь мое время уничтожается. Это внутримгновенное прикасание к вечности, измеряемое объективным временем часов, может продолжаться от нескольких секунд до многих часов. Если оно, наступив, продолжается всю жизнь до смерти, то тот, для кого оно наступило, святой: он освобождается от естественной, природной необходимости, то есть видит и живет в чуде и может творить чудеса. Это внутримгновенное прикасание к вечности бывает не у всех людей, и, по видимости, у немногих, и обычно очень редко. Плотин писал, что у него это было один или два раза за всю жизнь. Некоторые естественные пантеистические состояния, а также наркотические бывают похожи на внутримгновенные прикасания к вечности. Но большей частью это только суррогат внутримгновенного прикасания, потому что оно неестественно. Внутримгновенное прикасание не реализует мой мир, тем более мир другого я, то есть твой мир.

2. Ноуменальные отношения между я и ты тоже бывают двух родов: обычные и необычные. В отношениях между я и конституируемым мною ты иногда, и обычно довольно часто, мгновенно прорывается граница между я и ты: я не только видит и слышит ты – видение и слышание существует только в моем интенциальном отношении, – но открывается для ты, и ты для я. Назовем это встречей: я встречается с ты. Встреча и есть ноуменальное отношение я и ты. Встреча может произойти в разговоре, в шутке, во внимании и в молчании. Она может быть мгновенной и не вполне осознанной, может быть и более длительной. Эта встреча и есть скачок в 3-м выборе, и встречей я реализую не только свой, но и твой, причем и отожествляю оба мира: мой и твой. Всякая ноуменальная встреча в какой-то степени единственная. Если я не ощутил ее единственности, то встреча не была ноуменальной, то есть человек, с которым я встретился, не стал для меня ты, то есть остался одним из предметов конституируемого мною мира, остался неодушевленным. Ноуменальные встречи различаются по интенсивности, по направлению и по знаку. Хотя интенсивность встреч изменяется непрерывно, всё же можно установить три или четыре рода интенсивности.

Первая степень интенсивности: случайные встречи с разными людьми и с тем же самым человеком. Интенсивность встречи небольшая, и часто мгновенная, и не всегда осознанная.

Вторая степень интенсивности: встречи с