Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов

из-за бечевы прогнившей —

так плывут тела их ночью

по днепровскому теченью.

Ой вы, девы Украины!

Даст в приданое вам Днепр

много грязных шкур намокших

вашим женихам на радость!

То что Перец Маркиш покинул Украину, когда она стала советской, вряд ли можно считать случайностью. Слишком велика была нанесённая гражданской войной травма. Но разрыв не был окончательным. Спустя несколько лет Маркиш вернулся – не для того, чтобы стать советским поэтом, а для того, чтобы иметь возможность писать на родном языке, на идише. И только это имело для него смысл. Но и включённый в литературную элиту, и награждённый, Перец Маркиш всё равно ощущал себя скитальцем, гостем, и на вечере в честь Победы, поднимая тост, поблагодарил русский народ за гостеприимство. И когда сидевшие рядом генералы, русские люди, стали возражать: «Что Вы, Перец Давидович, какое гостеприимство? Вы – дома!», Маркиш непреклонно ответил: «Нет, нет! Именно гостеприимство!». Его волновал вопрос еврейской бездомности, и хотя сионистом он не стал, но полгода провёл в Стране Израиля. Конечно, в советский период своего творчества он не мог говорить и писать всё, что хотел, но в «Куче», ещё свободной в 1922 г. от цензурных тисков, он позволил себе быть откровенным:

Кто сдаст мне, бездомному, угол внаём —

бродяге, тропою идущему зыбкой?

С тоской местечковой, со сломанной скрипкой

с котомкой проклятий входящему в дом.

О, вырвать бы Кучу из мёрзлой земли!

Одеть её в саван – и с богом! На плечи

взвалить и бежать вместе с нею далече,

бежать и бежать, спотыкаясь в пыли!

Бежать без оглядки, покинув Содом,

на землю излить свою горечь, как семя,

и выть по-шакальи, и клясть своё племя,

смеясь, как безумный, оскаленным ртом!

Глазами упавшего в мыле коня

водить во все стороны, брызгать слюною:

«Расправьтесь со мною, расправьтесь со мною!

Камнями, камнями побейте меня!..»

Ночами я вижу во сне звездопады,

и тысячи звёздочек в клювах у птиц.

Кто их украдёт, как бесценные клады,

кто спрячет на дне потаённых криниц?

Звезда, ты по небу летишь, пламенея,

на талом снегу свой печатаешь знак!

Гори на раскрытой груди, как камея,

пылай, словно кровью окрашенный флаг!

С этим ощущением всегда гонимого, бездомного еврея Перец Маркиш добрался до Варшавы. Три миллиона евреев жили в Польше, и в начале 20-х г.г. прошлого века польская столица была центром еврейской культуры. В Варшаве Маркиш стал одним из лидеров еврейского литературного авангарда – другим был будущий знаменитый израильский поэт Ури Цви Гринберг. Новые дороги увели поэта в европейские столицы, затем на Ближний Восток, а в 1926 г. он вернулся в Советский Союз. Можно ли осуждать его за это? В 20-е г.г. в стране большевиков идиш процветал. Советская власть поддерживала «язык трудового еврейства», а Перец Маркиш хотел писать на родном языке. Творческие планы переполняли его, и он поверил или захотел поверить в пролетарский интернационализм. Поощряя идиш, большевики под лозунгом борьбы с религией и сионизмом уничтожали традиционную еврейскую культуру, а еврейский язык должен был служить прикрытием изначально ассимиляционной политики Советов. Но в 1926 г. «красный фараон» ещё не успел захватить всю власть, и только отдельные, очень проницательные люди, могли предвидеть дальнейшие события. И поэтому не только Перец Маркиш вернулся обратно. Талантливые еврейские писатели и поэты, языком творчества которых был идиш, покинув в годы революции Россию, в конце 20-х г.г. вернулись назад. Им дана была возможность выбрать другой путь. Они могли перейти на иврит: одни владели им свободно и часть своих произведений писали на нём, а другие могли его освоить, потому что прошли через хе́дер, еврейскую начальную школу, где учили основы иврита. Они могли, как Ури Цви Гринберг, Авраам Шлёнский и Натан Альтерман, уехать в Страну Израиля, где закладывались основы еврейского государства и создавалась новая, израильская литература. Но они хотели творить на идиш, на котором в те годы ещё говорило большинство евреев в СССР, и предпочли Москву, издательство «Эмес», где, как писал Ури Цви Гринберг, «еврейский алфавит только в кредит». Этот «кредит» им пришлось отрабатывать, и в конце концов он стоил им жизни. Сталинская коса прошла по ним, скосила едва ли не всех, и сбросила в братскую могилу, в такую же «Кучу», как та, о которой писал Перец Маркиш. После него не осталось надгробия. Но осталась его поэзия, она была и будет, в том числе в многочисленных переводах на русский язык, сделанных выдающимися поэтами и переводчиками, ибо великий поэт бессмертен в своём творчестве.

К мёртвым я приду однажды,

в пору крови, в пору мёда;

созерцатель мёртвых, сам я

голубей ищу из детства,

голубей в зловонной Куче.

Это жребий мой подвешен

на луне подслеповатой:

свет неясный над пустыми

вспоротыми животами,

над предутренним затишьем.

А во мне местечко дремлет,

и мерцает в сердце детство

с угловатыми плечами…

Вот и козочка белеет

на рассвете у порога…

О, мои слепые предки!

Сколько мне ещё скитаться

по неверным вашим тропам,

и терзаться вечным страхом

под ногой увидеть бездну?!.

Расступитесь шире, дали,

на пути к Днепру от Нила!

Ты, чьи выколоты очи,

боевым наполнись жаром,

и ярмо сломай на шее!

Богатырь, Самсон незрячий,

отрасти же снова кудри!

Дрожь уйми в руках окрепших,

и, как древние колонны,

рушь опоры мирозданья!..

Примечания

1

Сын царя Давида, воспылавший страстью к сводной сестре Тамар (Фамарь): Шмуэль-2 (2-я Царств), 13.

2

Авигайль (Авигея) – жена царя Давида: Шмуэль-1 (1-я Царств), 25:42.

3

Иезевель (Иезавель) – жена израильского царя Ахава, гонительница пророков: Цари-1 (3-я Царств),16:31,18:13.

4

Места, упоминаемые в Библии.

5

Шехина – олицетворение Божественного Присутствия.