Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

преступников, одним из которых была десятилетняя девочка, заключенная в тюрьму Маршалси за кражу. За этим ходатайством последовали и другие, однако просьба молодой королевы принять ее кузину, Жанетту де Турбель, сестрой-мирянкой в приорат Полслоу близ Эксетера вызвала сильное недовольство настоятельницы, которая написала в ответ: «Ни одна королева прежде не обращалась к нашему скромному дому с подобной просьбой. Если вашему любезному величеству будет угодно узнать о нашем убогом положении, мы так бедны, что, как известно Богу и людям, того, что у нас есть, не хватит на удовлетворение наших непритязательных нужд для ежедневного и еженощного служения Богу, если мы по просьбе наших друзей примем мирян, не сократив число монахинь. Это нанесет ущерб нашему рвению перед Господом и причинит вред нашей бедной обители»[309].

Епископ Эксетера написал королю в поддержку настоятельницы, и вопрос был закрыт.

17 марта в Эдинбурге король Роберт подписал мирный договор с Англией. Договор признавал его королем Шотландии и подтверждал право Шотландии на независимость, отвергая притязания королей Англии на господство в северном королевстве. Соглашение предполагалось скрепить браком принцессы Джоанны с Давидом Брюсом.

1 мая в Нортгемптоне парламент одобрил договор, ратифицированный недовольным Эдуардом III. Не имея возможности противостоять решимости матери и Мортимера, он гневался на то, что его принуждали к унизительному соглашению, и был в ужасе от продажи сестры.

Когда в Лондоне объявили о заключении мира с Шотландией, поднялся шум. Договор назвали «позорным», утверждая, что юного короля «по вероломному совету предателей обманным путем лишили наследства» – шотландской короны[310]. Ланкастер протестовал против заключения договора без согласия короля и народа. Эдуард не скрывал желания отмежеваться от мирного соглашения и даже публично заявил, что договор – дело рук его матери и Мортимера.

После подписания Нортгемптонского договора популярность Изабеллы и Мортимера быстро пошла на убыль. Большинство англичан задавались вопросом: как они могли так много уступить тому, кого в современном мире посчитали бы военным преступником и террористом? Мирный договор окончательно оттолкнул Ланкастера, поскольку подрывал его власть и влияние. Норфолк, Бомон и многие другие, потерявшие земли в Шотландии в результате заключения мира, также негодовали, в то время как Кент, чья верность Изабелле пошатнулась, вскоре переметнулся к Ланкастеру.

Во многих аспектах мирный договор был успешным политическим актом, поскольку избавил Англию от безнадежной, дорогостоящей войны и обеспечил северу мир. Хотя Эдуард и большинство его подданных предпочли бы завоевать Шотландию решительным натиском, такая возможность стремительно исчезала. К тому же подобная мера была правительству не по карману, поскольку расточительность Изабеллы и Мортимера почти опустошила казну. Они же утверждали в парламенте, что мир с Шотландией необходим в случае войны с Францией из-за престолонаследия.

Борьба Изабеллы и Ланкастера за контроль над королем и правительством становилась все более ожесточенной. В свои сорок семь лет Ланкастер был гордым, популярным и влиятельным человеком. У него имелись потенциал и средства, чтобы стать могущественным и опасным противником; он также являлся официальным опекуном короля и мог – при желании – законным образом захватить власть над Эдуардом. Перед лицом подобной перспективы Изабелла не осмелилась открыто порвать с Ланкастером, рискуя еще больше ослабить свою популярность. Вместо этого она начала подрывать его авторитет, незаметно устраняя его и его фракцию из правительства, одновременно укрепляя власть Мортимера.

Отныне политика Изабеллы была направлена на укрепление ее режима и дискредитацию ее врагов. Это предполагало контроль за доступом к королю, назначение собственных кандидатов на высокие государственные посты, а также накопление богатств и земель ради сохранения политического превосходства. Без малейших угрызений совести она прибегала к нечестным методам, включая умышленное препятствование справедливому отправлению правосудия.

Чтобы компенсировать катастрофические последствия Нортгемптонского договора, Изабелла поддержала принятие статута, призванного ограничить то, что печалило многих, а именно повсеместное беззаконие – наследие слабого правления Эдуарда II и мятежа, в результате которого король был низложен. Статут ограничивал использование Малой печати короля, усложнял раздачу помилований и пожалований, на которые Изабелла и Мортимер не скупились, расширял полномочия мировых судей и обязывал королевских должностных лиц неукоснительно блюсти справедливость и поддерживать общественный порядок. Это были разумные меры, на разработку которых явно повлиял Ланкастер.

В течение следующих двух лет Изабелла постоянно издавала распоряжения для помощи окружным судьям в применении нового статута. Она поручила шерифам запрещать вооруженные сборища. Изабелла понимала, что режим, который не может обеспечить закон и порядок, рискует пасть, и была уверена, что народ Англии, переживший годы плохого правления и смуты, возблагодарит тех, кто восстановит справедливость и мир. К сожалению, уже через шесть месяцев посыпались жалобы на то, что статут не применяется должным образом, а сама Изабелла подорвала его авторитет, грубо нарушив его положения.

Пока Изабелла и Мортимер делили между собой добычу, полученную благодаря заключению мира с Шотландией, молодая королева обнаружила, что оказалась почти без средств к существованию. Перед закрытием парламента 14 мая король обязался в течение года предоставить супруге в качестве вдовьего удела земли и ежегодный доход на сумму пятнадцать тысяч фунтов стерлингов (£ 9,3 миллиона), как обещали ее отцу. Но он не смог выполнить свои обязательства, потому что казна оказалась практически пуста.

Изабелла объявила о намерении отстаивать притязания Эдуарда на французский трон. Король с энтузиазмом поддержал это решение, призванное успокоить английский народ, посчитавший, что мир с Шотландией оскорбил национальную честь. Изабелла уже заставила Эдуарда написать письмо папе римскому, в котором король признавал, что его мать не может унаследовать французский трон, «поскольку королевство Франция слишком велико для женщины, чтобы им править, по причине бессилия [т. е. слабости] ее пола»[311], но выражал желание предъявить свои претензии на трон как ближайший родственник Карла IV мужского пола.

16 мая епископа Орлетона, который вновь обрел расположение, отправили на материк с официальным требованием признать Эдуарда королем Франции. Он заявил, что Изабелла на законных основаниях передала свои притязания сыну. Ведь нельзя отрицать, что женщина вправе унаследовать любое феодальное владение во Франции, так почему не корону? Однако нельзя было отрицать и тот факт, что тридцатипятилетний мужчина с опытом управления государством был гораздо предпочтительнее в роли короля, чем пятнадцатилетний юноша, опекаемый матерью и ее любовником. Двенадцать французских пэров, категорически не желавших видеть английского короля на французском троне, «решительно отвергли» притязания Эдуарда, настаивая, что французский престол «так благороден, что не должен перейти по наследству к женщине»[312]. 29 мая состоялась коронация Филиппа VI.

Изабелла была в ярости, но не могла позволить себе развязать войну. Поэтому она принялась искать союзников против Филиппа, которого пренебрежительно называла «королем-подкидышем». Изабелла поддерживала дружбу с Брабантом, Гельдерном, Брюгге, Наваррой и Кастилией, а 21 мая начала переговоры о женитьбе своего младшего сына Джона, которому было