Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

В мае Изабелла сопровождала Мортимера в Херефорд на двойную свадьбу его дочерей: одна вышла замуж за Джеймса, лорда Одли, другая – за Томаса де Бошана, эрла Уорика. Затем Мортимер отправил жену, с которой теперь виделся редко, в замок Ладлоу. Изабелла, вероятно, останавливалась там в качестве гостьи. Трудно поверить, что госпожа Мортимер не знала о характере отношений королевы со своим мужем. Как она отреагировала на присутствие Изабеллы в ее родовом замке, остается предметом догадок.

Король, находившийся в Уорике, неспешно направился в Вудсток, где воссоединился с Филиппой. Этот дворец – с парком, окруженным высокой стеной, и зверинцем с экзотическими животными – стал одной из ее любимых резиденций. Эдуард построил для жены павильон рядом с уединенным садом, а Пруд королевы, расположенный к востоку от нынешнего озера, был назван в ее честь.

Эдуард расчетливо отстранился от подготовки к свадьбе сестры с Давидом Брюсом, которой была занята Изабелла. Он публично объявил, что не благословит этот союз и не будет присутствовать на бракосочетании. Вместо этого он решил остаться с Филиппой в Вудстоке. Изабелла пыталась его переубедить и даже организовала в Берике бой на копьях в качестве стимула, но Эдуард был непреклонен.

Нортгемптонский договор предусматривал возвращение Скунского камня Шотландии. Несмотря на противодействие Эдуарда, Изабелла твердо намеревалась взять камень с собой в Берик на свадьбу. По ее настоянию король неохотно приказал аббату Вестминстера передать камень лондонским шерифам, которые должны были доставить его Изабелле. Но лондонцы устроили акцию протеста, не позволив аббату отдать камень. В итоге Скунский камень остался в Вестминстере.

2 июля в Йорке Изабелла назначила канцлером своего верного союзника – епископа Бергерша. Почти все высокие государственные посты теперь занимали ее сторонники, но Бергерш, несмотря на алчность, был «благороден и мудр в советах, отличался отвагой, но при этом обладал безупречными манерами и необыкновенной физической силой»[313]. К тому же он хранил преданность Изабелле.

Тем летом Филиппа получила два письма от папы римского с поздравлениями по случаю замужества. Понтифик призывал ее любить мужа и напоминал, что «ее долг – помогать королю в защите прав и свобод церкви, опекать бедных и проявлять себя в добрых делах»[314]. Папа заверил Филиппу, что она может обращаться к нему, если у нее возникнут затруднения или проблемы. Спустя несколько месяцев он разрешил Филиппе установить в своих покоях переносной алтарь, чтобы слушать мессу перед рассветом. Он также позволил молодой королеве посещать женские монастыри в сопровождении большой свиты, дал ее исповеднику право отпустить ей грехи, если она внезапно умрет, а священникам, обедавшим за ее столом, разрешил есть мясо в те дни, когда пост был необязательным. Взамен понтифик снова потребовал, чтобы Филиппа использовала свое влияние для укрепления позиций церкви и убедила Эдуарда передать рыцарям-госпитальерам часть имущества, конфискованного у тамплиеров.

В начале июля Филиппа осталась в Вудстоке, а Эдуарда вынудили сопровождать Изабеллу, Мортимера и многочисленную свиту принцессы Джоанны на север в Берик. Однако по прибытии Эдуард отказался присутствовать на свадьбе и вернулся на юг, чтобы воссоединиться с Филиппой. 16 июля Изабелла и Мортимер стали свидетелями бракосочетания Джоанны, которое отпраздновали с большой пышностью. Изабелла оплатила свое пребывание на севере за счет конфискации провианта, предназначенного для Лондонского Тауэра.

22 июля Изабелла вручила Джоанне множество прощальных подарков, а затем официально передала дочь шотландцам. Среди даров был, вероятно, «Теймутский часослов»[315] – манускрипт, датируемый 1325–1335 годами, иллюстрации которого схожи с рисунками в «Псалтири королевы Марии». Они включают четыре изображения королевы – Изабеллы или Джоанны. Королева изображена за молитвой, во время бдения, а также в тот момент, когда Дева Мария представляет ее восседающему на троне Христу. Высказывалось предположение, что Изабелла заказала «Теймутский часослов» с французскими молитвами в качестве свадебного подарка для дочери. На прощание Джоанна подарила матери брошь или застежку в форме буквы М, чтобы та прикрепила ее к четкам.

В Англии говорили, что королева «унизила» принцессу этим «постыдным браком»[316], а шотландцы дали своей юной королеве, не имевшей приданого, насмешливое прозвище «Джоанна Миротворица»[317].

Королева и Мортимер прибыли в Йорк вскоре после 31 июля, когда там состоялось заседание парламента. Они созвали совет, чтобы обсудить отправку войск в Гасконь, но Ланкастер, Норфолк, Кент, Уэйк и другие намеренно не явились, негодуя из-за мирного договора с Шотландией и растущего авторитаризма Изабеллы и Мортимера. Многие возмущались их монополией на власть, а также непомерным высокомерием и самонадеянностью Мортимера. Он раздавал должности и привилегии, как король, поскольку пожалования его сторонникам делались от имени Эдуарда III и скреплялись Малой печатью короля, которая фактически находилась под контролем Изабеллы. В парламент поступали жалобы на злоупотребления Малой печатью. Отношения обострились до крайности, когда бо́льшая часть первой выплаты в размере ста тысяч фунтов стерлингов (£ 61,3 миллиона), обещанной Брюсом по условиям мирного договора, исчезла в сундуках Изабеллы, вместо того чтобы пополнить пустую казну. Изабелла также присвоила налоги, собранные по инициативе Ланкастера для борьбы с шотландцами. Вскоре поползли слухи, что Изабелла и Мортимер заключили мирный договор и скомпрометировали честь Англии исключительно ради личной выгоды.

Подстрекаемые Ланкастером, бывшие союзники Изабеллы и Мортимера публично заявили, что королева узурпировала власть монарха под предлогом устранения злоупотреблений, допущенных при правлении Эдуарда II, и утверждали, что немногим более чем за год она и Мортимер совершили больше преступлений, чем Эдуард II и его фавориты за двадцать лет. Это было сильным преувеличением, но Ланкастер был целеустремленным человеком, которого подстегивали гнев из-за договора с шотландцами и решимость восстановить свою власть. Многие лондонцы сочувствовали Ланкастеру, а мэр отправлял ему письма с выражением поддержки.

Кент отчаянно искал возможность искупить свою вину перед Эдуардом II; он и его брат Норфолк считали, что Мортимер узурпировал их статус принцев крови. Оба полагали, что их вознаграждение за поддержку Изабеллы ничтожно в сравнении с тем, что присвоили Изабелла и Мортимер. Также от Изабеллы отвернулся епископ Стратфорд, не получивший ни существенной награды, ни государственной должности, что, по-видимому, сильно его задело.

7 сентября двор находился в аббатстве Барлингс близ Линкольна, куда для переговоров прибыл Ланкастер во главе вооруженного отряда. Изабелла и Мортимер категорически отказались выслушать жалобы эрла, после чего тот пригрозил выступить против них с войсками. В конце концов королю пришлось приказать Ланкастеру изложить свои претензии парламенту, который должен был собраться в Солсбери. Конфликт стал потрясением для Изабеллы. Она и Мортимер разослали шерифам план действий на случай обострения отношений с Ланкастером, запретив все публичные собрания и сместив должностных лиц, чья верность вызывала сомнения. Затем пара отправилась в Глостер, где Мортимер начал собирать войска на пограничных землях. Автор хроники «Брут», симпатизировавший Ланкастеру, не без оснований утверждал, что открытый