Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Мальтраверса, Гурни и Окла вознаградили за службу в Беркли – но без чрезмерной щедрости. Королева предоставила Мальтраверсу пожалование за его заслуги перед ней, Гурни назначили констеблем Бристольского замка, а Окла – оруженосцем в свите Эдуарда III.

16 ноября скончался архиепископ Рейнольдс. Изабелла и Мортимер рекомендовали папе своего верного сторонника Генриха Бергерша в качестве кандидата на вакантный престол, но Ланкастер опасался, что королева и ее любовник обретут контроль над церковью, и оказал давление на капитул собора. К огорчению королевы, 11 декабря был избран ничем не примечательный Симон Миофам. Это был первый признак надвигающегося раскола между Ланкастерами, Изабеллой и Мортимером. Вероятно, разрыв был вызван решимостью королевы заключить мир с врагом, поскольку Ланкастеру грозила потеря шотландских земель.

20 ноября Уолтеру Пэйвли, лорду Бергершу, и Джону, лорду Клинтону, было поручено сопровождать Филиппу де Эно в Англию. Двадцать восьмого числа они отправились в Нижние земли. 2 декабря невеста короля в сопровождении отца, сэра Жана де Бомона, епископа Ковентри и Личфилда, а также многочисленной свиты из лордов и дам Эно, облаченная «в одежды, подобающие ее будущему сану»[299], отбыла из Валансьена в Виссан, где ее ожидали английские корабли. 16 декабря она отплыла в Англию.

В ее свиту входили знатный оруженосец из Эно, Уолтер де Мэнни, сперва служивший у нее резчиком мяса, а затем – смотрителем борзых собак; а также Пейн де Роэ, ее предполагаемый родственник и церемониймейстер, чьи дочери – Филиппа и Екатерина – впоследствии окажутся в числе ее придворных дам. Филиппа де Роэ, вероятно, была крестницей Филиппы де Эно и получила имя в ее честь. Пейн стал «одним из рыцарей доброй королевы»[300] и служил у нее управляющим.

20 декабря тело, предположительно принадлежавшее Эдуарду II, торжественно захоронили в Глостере. Траурная церемония прошла с большой пышностью. Эдуард III и королева Изабелла следовали за катафалком как родственники усопшего, причем Изабелла, как утверждали, демонстрировала глубокую скорбь. Мортимер тоже участвовал в процессии, одетый в черную тунику, заказанную специально для этого случая. Для сдерживания толпы были возведены прочные дубовые барьеры.

В 1336 году Эдуард III приказал построить великолепную гробницу из пурбекского мрамора с эффигией изысканной работы. Возможно, Изабелла повлияла на выбор алебастра в качестве материала для статуи, что было новшеством для Англии. Ранее алебастр применялся для изготовления королевских надгробий во Франции. Гробница Эдуарда II, несомненно, задумывалась как подражание надгробиям в аббатстве Святого Дионисия – традиционной усыпальнице французских монархов.

Как и в случае с Томасом Ланкастерским, репутация Эдуарда постепенно восстановилась. С 1329 года начали поступать сообщения о чудесах, происходивших у его гробницы, что привело к призывам канонизировать короля. Однако летописец из аббатства Мо саркастически заметил, что никакое число посетителей или чудес у гробницы не сделают Эдуарда II святым из-за греховности его жизни. Тем не менее его надгробный памятник задумывался в первую очередь как святыня; в нем были предусмотрены ниши для молящихся паломников. Туда стекались толпы людей, и благодаря щедрым пожертвованиям аббат смог перестроить южный трансепт в новом стиле перпендикулярной готики. В 1343 году Эдуард III и Филиппа де Эно посетили гробницу как паломники. Их внук, Ричард II, чья эмблема в виде белого оленя изображена на могиле Эдуарда II, несколько раз обращался к папе римскому с просьбой о канонизации прадеда. Его попытки не увенчались успехом, но культ Эдуарда II сохранился и был пресечен только во времена Реформации.

Двор провел Рождество в Вустере. По приказу Изабеллы Хью де Гленвиль, королевский клерк, тайно доставил к ней женщину, которая забальзамировала покойника в Беркли. Возможно, королева хотела получить ответы на вопросы о судьбе Эдуарда II, подозревая, что Мортимер не сказал ей всей правды. Или же она знала об убийстве Эдуарда и опасалась, что женщина может проболтаться. Последнее, однако, маловероятно, поскольку вознаграждение, назначенное Мальтраверсу, Гурни и Оклу, знавшим правду, было недостаточно щедрым, чтобы купить их молчание. Скорее всего, Изабелла желала получить подтверждение, что Эдуард умер естественной смертью, от единственного человека, который мог ей об этом сказать.

Гленвиль также привез серебряный ларец, в котором, по убеждению Изабеллы, находилось сердце ее покойного мужа. Королева с прискорбием приняла подношение.

Тем временем Филиппа де Эно прибыла в Дувр 18 декабря. Она провела три дня вместе с отцом и дядей в соседнем аббатстве, а после неторопливо отправилась в путь через Кент, покоряя сердца местных жителей тем, что покидала паланкин и садилась верхом на лошадь всякий раз, когда приближалась к деревне или селению, чтобы ее могли видеть люди. В Кентербери она настояла на посещении усыпальницы святого Фомы. Добравшись до Элтема, Филиппа простилась с сэром Жаном де Бомоном и многими из своей свиты. Ее отец остался, чтобы сопровождать дочь на север к месту свадьбы.

24 декабря колокола зазвонили, приветствуя Филиппу, которая торжественно въехала в Лондон. Мэр и олдермены встретили ее на Лондонском мосту и преподнесли ценную утварь на сумму триста фунтов стерлингов (£ 184 тысячи). Многочисленная процессия духовенства сопроводила ее в город. Когда она проезжала по улицам, ее встречали с восторгом, как живое воплощение выгодного торгового соглашения с процветающими Нижними землями.

Филиппа провела Рождество в гостях у Джона Хотэма, епископа Или, остановившись в Или-плейс, его городской резиденции в Холборне. «Великое веселье и торжественное явление лордов, эрлов, баронов, рыцарей, высокородных дам и благородных девиц, с демонстрацией богатых нарядов и драгоценностей, с рыцарскими турнирами и поединками за любовь [прекрасных] дам, с танцами и пением, а также с роскошными и обильными пирами»[301] длились три дня. Празднества в Лондоне продолжались еще три недели после отъезда Филиппы 28 декабря.

В сопровождении Джона де Богуна, эрла Херефорда и Эссекса, Лорда Верховного констебля Англии, Филиппа и граф Вильгельм начали долгий путь на север, чтобы встретиться с женихом. Их караван, состоящий из дюжин повозок с имуществом и свадебными подарками, следовал по Эрмин-стрит, древней римской дороге, ведущей в Йорк. Путешествие заняло более трех недель. Когда 1 января 1328 года они добрались до Питерборо, шел снег, и дорога превратилась в трясину. Продвижение было медленным, но «молодая королева и ее свита продолжили путь на север, пока не достигли Йорка» 23 января[302].

Двор прибыл в Йорк тремя днями ранее. Узнав о приближении невесты, «все лорды Англии, находившиеся в городе, вышли в праздничном облачении, чтобы встретить ее, а вместе с ними – и юный король, восседавший на превосходно выезженном коне, великолепно и роскошно одетый». В обстановке «великой торжественности» Эдуард взял невесту за руку, обнял и поцеловал. Молодая пара проехала верхом бок о бок во главе кавалькады обратно в Йорк в окружении