Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Конфликт в Барлингсе вынудил Ланкастера открыто искать поддержки у лондонцев. 14 сентября Уэйк и Стратфорд выступили перед горожанами в Гилдхолле, публично заявив о своих претензиях. Они требовали, чтобы король жил за счет собственных доходов и имел достаточно средств для борьбы с врагами; чтобы его мать отказалась от обширного вдовьего удела и довольствовалась традиционным доходом королевы-консорта; чтобы она прекратила злоупотреблять властью и угнетать народ расточительностью; чтобы Мортимера удалили от двора; чтобы регентский совет мог функционировать без помех и постороннего вмешательства; и чтобы закон и порядок соблюдались надлежащим образом. Лондонцы громко выразили свое одобрение и призвали обсудить эти вопросы на заседании парламента в Вестминстере, а не в Солсбери.

Эдуард III находился в Кембридже. 27 сентября его предупредили, что Ланкастер выступил в поход, намереваясь взять юного короля под опеку. Эдуард немедленно выехал в Глостер, чтобы присоединиться к матери и Мортимеру. Там, в октябре, узнав о событиях в Гилдхолле, Изабелла с рыданиями бросилась в объятия сына, крича, что Ланкастер ему враг и что эрл намеренно причиняет ей зло ложными и жестокими обвинениями. Тронутый ее горем, Эдуард отправил сэра Оливера Ингема и лорда Бергерша к лондонскому лорд-мэру с требованием объяснить свое поведение.

Когда королевский двор прибыл в Солсбери, стало известно, что люди Ланкастера обезглавили сэра Роберта Холланда, который посмел совершить набег на владения эрла и обвинялся в убийстве его приверженца. В отношении Холланда составили обвинительный акт, но королева, нарушив положения Нортгемптонского статута, издала указ, запрещающий судьям вести разбирательство против него. Тогда Ланкастер взял дело в свои руки. Изабелла попыталась привлечь убийц к ответственности, но Ланкастер взял их под свою защиту и обеспечил им неприкосновенность.

Парламент собрался в Солсбери 16 октября. Опасаясь, что Ланкастер прибудет в сопровождении армии, Изабелла отправила Эдуарда и Филиппу в безопасное место – свой замок в Мальборо, поручив канцлеру Бергершу открыть заседание парламента от имени короля. В итоге Ланкастер и его союзники не появились, объяснив свое отсутствие надуманными отговорками. Обстановка оставалась по-прежнему напряженной. В первый день заседаний Мортимер пришел в парламент во главе собственного отряда и подавил протесты епископов, запретив им под угрозой смерти или увечий выступать против его интересов.

Стратфорд, представлявший Ланкастера, объявил, что эрл отказался присутствовать на заседании из страха перед Мортимером, который не заслуживал доверия и заключил мир с шотландцами с намерением погубить эрла. Мортимер горячо защищался и поклялся на кресте архиепископа Миофама, что не собирался причинять Ланкастеру вред.

Однако эрл все равно не пожелал приехать в Солсбери. Он направил епископам послание, в котором заявил, что действует не ради собственной выгоды, а в интересах короля, народа и церкви. Как утверждает автор хроники «Брут», Ланкастер обвинил Изабеллу и Мортимера в том, что они забрали Эдуарда II из-под его надзора в Кенилворте и поместили короля в замок Беркли, где «вероломно убили». Маловероятно, что Ланкастер действительно выдвигал столь громкие обвинения, поскольку ни один другой источник об этом не упоминает. Подобное публичное заявление наверняка вызвало бы сенсацию и получило широкое освещение. Эта история, скорее всего, являлась частью пропаганды, рассчитанной на дискредитацию Мортимера и Изабеллы, подобно легенде о раскаленном железном пруте, которую, видимо, сочинили в то время на севере, подконтрольном Ланкастеру, а затем записали в той же хронике. Вероятно, такие слухи распространялись с целью оправдать восстание против королевы и ее фаворита.

Примечательно, что Ланкастер не выдвигал обвинений по поводу личных отношений между королевой и Мортимером, хотя мог бы нажить на таком скандале огромный политический капитал. Летописцы также воздерживались от обсуждения этой темы. Напрашивается вывод, что связь королевы и Мортимера вовсе не была широко и печально известна, оставаясь тайной.

Следуя инструкциям матери, Эдуард III, вернувшийся в Солсбери, написал Ланкастеру письмо, заявив, что, поскольку вдовствующая королева живет по средствам, ее расходы являются ее личным делом, в которое никто не имеет права вмешиваться, за исключением короля. Эдуард также указал, что если Ланкастер оказался отстранен от принятия решений, то виноват в этом сам, потому что не посещал заседания совета; в его отсутствие король, как и подобает, советовался с другими магнатами и прилагал все усилия для поддержания закона и порядка. Опасаясь ареста за подстрекательство к мятежу и пособничество убийцам Холланда, Ланкастер решил не появляться в парламенте.

В день закрытия парламента 31 октября король провозгласил своего брата Джона эрлом Корнуолла, а Мортимера, по настоянию Изабеллы, эрлом Марки. Эдуард лично вручил Мортимеру пояс и шпоры – символы благородного статуса. Титул был новым, Мортимер выбрал его, чтобы подчеркнуть свое господство на землях Валлийской марки. Его возвышение оказалось непосильным испытанием для многих, особенно для Ланкастера.

Отныне Мортимер начал вести себя как король. Утверждалось, что он держался так надменно, что представлял собой удивительное зрелище. От имени короля Изабелла разрешила ему путешествовать с вооруженной свитой. Куда бы он ни направился, его сопровождали сто восемьдесят свирепых валлийских воинов, которые защищали его и устрашали его врагов. При годовом доходе в восемь тысяч фунтов стерлингов (£ 4,9 миллиона) Мортимер жил в роскоши, спал на шелковых простынях и носил дорогие одежды из атласа и бархата.

Изабелла не сделала ничего, чтобы помешать самовозвеличиванию фаворита. Оба отличались алчностью и были полны решимости удержать власть, чтобы и дальше пользоваться привилегиями. Вероятно, Изабелла втайне опасалась, что, если Ланкастер и его союзники захватят короля, она потеряет все. Перед лицом подобной угрозы она все больше полагалась на Мортимера как на своего защитника от враждебных сил.

1 ноября парламент объявил перерыв в работе, намереваясь вновь собраться в Вестминстере. Тем временем Ланкастер занял Винчестер, который находился на пути следования короля обратно в столицу. Изабелла и Мортимер поехали в Мальборо, где Мортимер настоял, чтобы Эдуард III сопровождал его в Винчестер для личной встречи с Ланкастером. Предполагалось, что, если последний откажется сложить оружие, ему предъявят обвинение в государственной измене. Изабелла предупредила сына, что Ланкастер, Кент и Норфолк намерены свергнуть его с престола, и Эдуард согласился отправиться в Винчестер, если Филиппа последует за ним. Когда 3 ноября они прибыли на место, Ланкастер и его сторонники уже покидали город.

21 ноября королевский двор достиг Лондона, где горожане преподнесли Эдуарду и Филиппе множество мясных и рыбных блюд. В ответ на критику Ланкастера Изабелла приказала шерифам прислать королю списки всех, кто нарушил Нортгемптонский статут. Ланкастер отправил к королеве гонцов с просьбой обсудить разногласия на заседании совета в полном составе. Изабелла в свою очередь заявила, что Ланкастер оскорбил короля и что теперь только его полное подчинение может быть приемлемым разрешением конфликта.

Пока Эдуард находился в Вестминстере, прибыли послы от Филиппа VI с требованием, чтобы английский король принес оммаж за свои континентальные