Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Он просто пойдет по старой, хорошо проторенной дорожке. Публично объявит на всю Империю, что младший — это ублюдок, подкидыш и вообще не его сын. А после этого лёгким росчерком пера снова сделает официальным наследником меня. И всё: род чист, законы соблюдены, претензий к Морнам больше нет. Разумеется, репутация просядет, а в столице ещё пару месяцев будут смаковать грязные сплетни, но как рабочий выход из тупика — схема безупречная.

Я сделал паузу, разглядывая тяжело гудящий бронзовый панцирь на предплечье, и добавил:

— Да и вообще, вся эта суета вокруг законов — меньшая из проблем. С репутацией мы как-нибудь разберёмся. Меня куда больше волнует, что эта дрянь делает с башкой самого носителя. Я уже видел, во что пепельная магия превращает людей: она выжигает тормоза, ломает мозги и оставляет от человека только чистую, агрессивную сущность. А Феликс и без всякого пепла был парнем гордым, амбициозным и чертовски талантливым. Ему своего эго всегда хватало за глаза. И во что он превратится, когда эта хрень окончательно въестся ему в кровь и даст реальную силу, мы с тобой не знаем. Вот с этим нам точно придётся повозиться, и что с этим делать, я пока без понятия.

Вика некоторое время молчала, переваривая мои слова и разглядывая брусчатку за окном.

— Артём… ты же понимаешь, что я обязана доложить об этом руководству, — она ненадолго запнулась, подбирая формулировку, — а если не руководству Приказа, то хотя бы Громобою или отцу.

Я лишь небрежно пожал плечами. На этот счёт у меня не было абсолютно никаких иллюзий: я ни капли не сомневался, что тот же Громобой давно в курсе возникшей ситуации и прямо сейчас просто с интересом наблюдает за тем, как именно мы будем выкручиваться.

— Делай как знаешь, — ответил я ровным голосом. — Не думаю, что твоё сообщение сильно на что-то повлияет. Феликс всё равно не сможет скрывать это вечно. Рано или поздно люди начнут что-то подозревать и задавать вполне логичные вопросы, какого чёрта младший Морн прячет под наручем магическую татуировку. И вот тогда Родиону в любом случае придётся выходить на публику с официальными объяснениями. Но…

Вика тяжело выдохнула, перебивая меня:

— Но это будет прямое предательство твоего доверия… — она крепко сжала пальцами плотную ткань своего порванного платья и посмотрела мне прямо в глаза. — Я ведь права?

Если говорить предельно честно — не особо. Я же не конченый дурак и никогда не считал себя самым умным парнем на деревне. Поэтому прекрасно отдавал себе отчёт: практически все мои шаги и так просматриваются под микроскопом всеми крупными игроками, которых по-настоящему интересует моя фигура. К сожалению, в своём текущем положении и с текущими ресурсами обеспечить себе абсолютную защиту от чужого наблюдения я пока банально не способен.

Но всё же… сейчас я выдал Вике отличный символический пас. И теперь наследница должна была сама решить, как поступить с этим мячом: попытаться забить гол в одиночку и в итоге слить матч, или продолжить грамотную комбинацию и получить в свою команду первоклассного голеадора.

Отличная футбольная аналогия получилась, ничего не скажешь. Кстати… надо будет при случае попробовать изобрести в этом мире нормальный футбол. Бррр… Ладно, об этом спортивном стартапе я точно подумаю как-нибудь позже.

Впрочем, мысли о спорте быстро улетучились, уступив место реальности.

— Решай сама, Вик…

Мои слова о доверии попали точно в цель. Вика молча кивнула, признавая мою правоту, плотнее запахнула мой пиджак на груди и снова отвернулась к затянутому пылью окну.

На очередном резком повороте у рыночной площади карету качнуло. Вика невольно прижалась плечом к моей левой руке, да так и осталась сидеть вплотную до самого трактира. Я молчал и не шевелился: некоторые вещи от лишних комментариев только портятся.

Впрочем, расслабляться было рано: впереди маячила одна вполне конкретная загвоздка. Мне нужно было срочно поговорить с дедом, а где именно он остановился, я понятия не имел.

Отправить Сизого собирать слухи по постоялым дворам — потерять полдня на пустую суету. Сидеть и тупо ждать, пока старик изволит объявиться сам, нравилось мне ещё меньше.

Но ответ нашёлся сам собой, стоило карете затормозить у «Серебряного молота». Я просто поднял взгляд на третий этаж, к окнам своего номера. Плотную штору, которую я лично задёрнул перед выходом, кто-то отвёл в сторону, и в глубине комнаты, прямо у стекла, угадывался знакомый силуэт.

Искать деда больше не требовалось. Старик ждал меня сам.

— Сизый, проводи Вику до её комнаты, — коротко бросил я, вылезая из кареты.

— Братан, а пообедать? — сокрушённо уткнулся в меня взглядом кучер.

— Потом.

— Я с тобой, — отрезала Вика, тоже подняв глаза на окна третьего этажа.

— Нет, — я посмотрел на неё твёрдо и без лишних реверансов. — Это семейные дела.

Она ещё секунду разглядывала окно, потом перевела взгляд на меня, молча кивнула и направилась к входу в трактир. Без споров, без лишних вопросов и попыток надавить статусом. Умница, девочка. Понимает, когда свою гордость и любопытство лучше приструнить.

Дверь оказалась не заперта, поэтому я просто толкнул её и шагнул внутрь.

Дед вальяжно расположился в моём кресле прямо у окна. Седой, подтянутый, всё в том же тёмном дорожном костюме, он сидел здесь с таким видом, будто прожил в этом номере последние лет десять, а я просто зашёл навестить старика и слишком долго копошился на лестнице.

Амулеты у него на шее по-прежнему надёжно работали, обрезая мою Оценку до одной куцей строки.

«Всеволод Северный. Ранг: A».

На моей кровати, прямо поверх покрывала и не разуваясь, спал Феликс. Лежал, свернувшись калачиком, лицом к стене и поджав колени чуть ли не к самому подбородку. Виски у него намокли от пота, а кожа на шее отдавала нездоровой серостью. Даже от двери было прекрасно видно, что денёк у младшего выдался ничуть не проще моего.

— Ты долго… — равнодушно произнёс дед.

— Задержался на торгах.

— Слышал уже.

Я тихо затворил за собой дверь, подошёл к столу и сел в свободное кресло напротив старика. Спокойно взял чайник и налил себе немного во вторую кружку. Чай давно выстыл, но я всё равно сделал глоток — просто потому, что человеку, в чьём номере командуют без спроса, стоит сделать хотя бы один уверенный хозяйский жест.

После чего я неспешно опустил правую руку на дубовую столешницу.

Бронзовый панцирь Наруча с тяжелым глухим звуком стукнул о дерево. Низкий гул артефакта, который непрерывно фонил где-то на грани слуха, в тишине номера отчётливо прорезался — как жужжание застрявшего под абажуром шмеля.

Дед скользнул взглядом по артефакту. Лицо его осталось совершенно каменным, а